О'Брайен подумал, что Клер оказалась просто-напросто жалкой лгуньей, ведь то, что мужчина отлично знал Клер, не оставляло никаких сомнений. Наверное, она оказалась лучшей актрисой, чем он думал, обвела его вокруг пальца, убедив в своей невинности. И, наверное, в агентстве «Пинкертон» ошиблись. Теперь понятно, откуда у нее столько денег.

В своем новом наряде из розового шелка Клер казалась очень красивой и какой-то далекой. Видя, как зарумянились ее щеки при встрече с этим человеком, Форчен твердо решил, что она знакома с ним.

– Извините, – холодно сказала Клер, глядя на мужчину, – но вы меня с кем-то путаете. Меня зовут Клер О'Брайен.

– Брось, Лиззи. Ты отлично выглядишь. Наверное, нашла себе мужчину, который обеспечивает тебя… У меня есть место в Махагони Холл, и ты можешь…

Форчену показалось, что он начинает задыхаться: Махагони Холл был процветающим районом «красных фонарей». В Атланту стекалось много народа, поэтому, наряду с новыми заводами, здесь строились салуны, игорные дома и бордели.

– Сэр, уберите руку, пока я не закричала, – выпалила Клер.

– Клер, не будь такой букой, – сказал он, еще крепче прижимая руку к талии девушки. – Клер О'Брайен…

Форчен обошел экипаж и широким шагом направился к мужчине.

– Уберите руки от моей жены, – прорычал он.

Мужчина обернулся и, не успев опомниться, отлетел к повозке от удара Форчена в челюсть.

Задыхаясь от злости, О'Брайен схватил Клер за руку, подвел к экипажу и помог ей сесть. Ярость переполняла его. «Неужели Клер обманывала меня? – подумал он. – Неужели мой сын проводил время в обществе ее мужчин или, хуже того, в борделях?»

Повозка заскрипела под весом Форчена, когда он сел рядом с Клер. Он почувствовал на себе взгляд жены и, взяв в руки поводья, посмотрел на нее:

– Кто это был?

– Это владелец салуна в Новом Орлеане, – ответила она.

Форчен закрыл глаза, с отвращением принимая каждое слово, сказанное ею.

– Похоже, он чертовски хорошо тебя знает.

– Он из тех мужчин, которые всегда не прочь облапать женщину. Я проработала у него только два вечера, потому что на второй день он поймал меня в холле и попытался… – Клер отвела глаза, а Форчен заметил ярко-красные пятна на ее щеках. Он не знал, говорит она ему правду или лжет.

– Тем же вечером я бросила работу и ушла от него.

Весь остаток пути до гостиницы они ехали молча, а когда вошли в свой номер, О'Брайен тут же ушел в комнату Майкла.

– Я возьму сына и Бадру с собой, – сказал он, выглянув опять в гостиную, а потом с грохотом захлопнул за собой дверь.

Клер недоуменно посмотрела на дверь и поняла, что он не поверил ей. Она нервными шагами ходила по комнате, пока наконец не успокоилась. До его возвращения ничего нельзя изменить… Она отыскала шелковую ткань, которую ей купил Форчен в Батон-Руж, и принялась за шитье.

Ближе к вечеру она приняла ванну и вымыла волосы. Клер посмотрела на платья, висящие в шкафу с зеркальной дверью, и выбрала одно, из тонкой ткани бледно-розового цвета. Затем разделила волосы по центру и высоко их заколола с обеих сторон, позволяя им спадать на плечи.

Когда Клер услышала стук, она поспешила к двери, чтобы поприветствовать вернувшихся Форчена и Майкла. О'Брайен бросил на нее холодный взгляд и прошел в спальню, чтобы переодеться.

– Папа приказал, чтобы мне приготовили ванну и сказал мне одеться к ужину, – сказал Майкл и оставил Клер одну в гостиной.

Мальчик вернулся раньше Форчена, его влажные волосы были взъерошены. На нем была одна из его новых белых льняных рубашек и черные штанишки. Клер улыбнулась ему.

– Иди ко мне, я расчешу тебя.

Майкл стоял смирно, пока она пыталась привести в порядок его непокорные кудри.

– Все.

– Папа сказал, что завтра опять возьмет меня с собой. А сегодня он показал мне свои новые станки.

– Хорошо.

Позади Клер открылась дверь. Форчен принял ванну и переоделся в свежую белую рубашку. Он одел черный пиджак и был красив, силен и, без всякого сомнения, зол.

Когда они спустились вниз в шикарную столовую, его злость, казалось, ушла, и он стал прежним Форченом: спокойно разговаривал с Майклом о том, что они увидели в течение дня. Клер обвела взглядом столовую – пальмы в горшках, столы, накрытые белыми скатертями – и подумала о том времени, что они еще проживут в этой гостинице.

– Когда-нибудь возьми и маму с собой посмотреть станки, – высоким тонким голоском сказал Майкл.

– Я бы с удовольствием, – спокойно ответил Форчен, – но, думаю, ей будет не интересно.