– Не думай, что я завидую своей сестре, Люд. – Надин подняла на него глаза, в которых дрожали слезы. – Напротив, я чувствую себя несколько виноватой перед ней. Она всегда комплексовала, когда мы снимались в рекламе. Потом это перекинулось и на мужчин. Мне вечно приходилось подыскивать для нее пару на вечеринках. Джоанна с детских лет испытывает затруднения в общении с людьми, она более закрыта для них, чем я. Так что ей пойдет на пользу общение с таким умудренным жизненным опытом мужчиной, как ты. Должна же она когда-нибудь завязать самостоятельные отношения без моего посредничества!

– Вот как? Но ведь она была замужем, не так ли?

– Да, но Бен был настоящим ученым, который ничего не хотел знать, кроме своей работы. А моя сестра при всех ее достоинствах, никогда не умела завлечь мужчину и доставить ему удовольствие… О! – Надин осеклась. – Похоже, я наговорила лишнего. Мне бы не хотелось, чтобы мои слова прозвучали как критика по отношению к ней. В конце концов, мы зеркально отражаем друг друга.

Она решила, что следует перевести разговор на другую тему, и стала увлеченно делиться с Людом своими соображениями по поводу роли, давая ему понять, что согласна с его замечаниями, многие из которых она искусно выдавала за свои собственные. Люд не возражал.

Когда они снова принялись за работу, Надин старалась изо всех сил, и Люд решил впредь воздействовать на нее лаской, а не строгостью. Это было более эффективно. Он невольно подумал о том, что из Надин гораздо проще сделать героиню своего фильма, чем из Джоанны – героиню своей жизни.

Когда Люд водил Джоанну в те места, которые посещали знаменитости – в ресторан «Двадцать один», «Сарди», «Элейн» и так далее, – выяснилось, что повсюду у него много знакомых. Джоанне нравилось купаться в лучах его популярности, видеть, как все его любят и ценят. Многозначительные взгляды, которые они вскользь бросали друг на друга, возбуждали ее прежде всего потому, что никто из окружающих не подозревал о том, что ночью они будут вместе. Они не выставляли напоказ свои любовные отношения, и те становились лишь крепче. Люд был неутомим в постели, и Джоанна вдруг открыла в себе то же качество. Она никогда прежде не встречала мужчину, настолько похожего на нее в физическом отношении. Шли дни, недели, и Джоанна все более убеждалась в крепости его и своего чувства.

В первый раз, когда Люд зашел за ней на работу, он произвел неизгладимое впечатление на Эбби и Уинни. Люд искренне отдал должное очарованию Эбби, без малейшего намека на то, что готов поддаться ее чарам. Кроме того, он сразу распознал проницательность, искушенность и глубокий ум под клоунской маской Уинни. Тот, в свою очередь, понял, насколько серьезно отношение Люда к Джоанне, и оценил его по достоинству.

– Он потрясающий, сногсшибательный, просто класс! – Эбби дала волю своему восхищению. – Я думаю, стоит придумать новые эпитеты, чтобы описать твоего Люда!

Восторженные слова Эбби о мужчине, с которым ее связывают столь тесные отношения, польстили Джоанне. Единственное, что беспокоило Джоанну, было то, что они до сих пор ни разу не встречались вчетвером – с Надин и ее Джимом. Сестра всякий раз извинялась и придумывала какие-то немыслимые объяснения.

– Это не очень хорошая идея, – говорила Надин. – Мы с Людом долго работаем вместе. Он иногда выходит из себя, я тоже. На съемках то и дело возникает напряжение. Мне бы не хотелось переносить его в домашнюю обстановку. К тому же ты вряд ли захочешь, чтобы мы втроем занялись обсуждением фильма, ведь так? А это произойдет естественным образом. Так бывает всегда, когда встречаются коллеги.

– Мне это все равно, – пыталась заверить ее Джоанна.

Истинная причина отказа Надин заключалась в том, что она не могла видеть Люда вместе со своей сестрой. Впрочем, он также не горел желанием проводить время с Джоанной в присутствии Надин.

– У меня был ужасно тяжелый день. Я не хочу портить настроение всем остальным. Когда столько часов проводишь на съемочной площадке, поневоле начинаешь раздражаться, если кто-нибудь позволит себе не тот жест или лишнее слово.

Люд скрывал от Джоанны свое глубокое убеждение в том, что Надин выказывала свое расположение Джиму только для того, чтобы возбудить ревность в нем самом. Он не хотел говорить Джоанне, что ее сестра имеет на него виды. К тому же в интересе Надин к себе Люд не усматривал ничего серьезного, лишь каприз, прихоть красивой женщины, привыкшей к вниманию мужчин. С этим он мог справиться. Люд возлагал большие надежды на свой сериал и готов был уничтожить все препятствия на пути к достижению успеха. Он не мог допустить, чтобы его личные отношения с женщинами помешали работе.

– Ты помнишь, какой сегодня день? – по телефону спросил Люд.

– Да, прошло два месяца. – Лицо Джоанны озарилось теплой улыбкой.

– Я думал, ты забыла.

– Это невозможно. С тех пор я стала совсем другой.

– Я тоже. Надеюсь, к прежней Джоанне ты уже не вернешься. Это было бы преступной сублимацией.

Они встретились в баре и отметили этот день бокалом мартини. Джоанна не удержалась и прилюдно поцеловала его в щеку. Она была на вершине счастья. Люд обещал, что после обеда повезет ее в «Авангард» слушать джаз. По такому торжественному случаю он купил ей у Тиффани золотой браслет. Джоанна подарила ему ручку с золотым пером от Пьера Кардена, которую Люд тут же и испробовал, написав на бумажной салфетке «Я тебя люблю».

Их планы провести время вдвоем нарушила неожиданная встреча. В ресторане за соседним столиком он заметил человека в мешковатом костюме.

– Это Фрэнк Меткаф, режиссер, мой давний знакомый. Эй, привет, Фрэнк! Ты не против, если мы присоединимся к тебе?

Джоанна предпочла бы пообедать наедине с Людом, но спутники его знакомого оказались вполне милыми людьми. К тому же ей было приятно видеть, как жена Фрэнка и его адвокат с супругой сразу же оказались во власти обаяния Люда. Обе женщины просто таяли от его лучезарной улыбки, смеялись его шуткам и поглядывали на Джоанну с уважением, смешанным с чувством черной зависти.