Грише казалось, что прошли целые часы, прежде чем Олег выдавил сдавленным голоском:

— Здравствуйте, товарищ лейтенант.

— Здравия желаю! — ответил лейтенант, напряжённо вглядываясь в мальчишек.

И вдруг дрессировщик и ассистент, словно подхваченные волной отчаяния, заговорили одновременно, заговорили громко, быстро, перебивая друг друга:

— Товарищ лейтенант, вы… вы нас простите, это мы на вас тогда собаку…

— Ага… Нечаянно… Мы вам только показать…

— Мы её дрессировали для охранно-сторожевой службы…

— Он поводок нечаянно упустил… И она вырвалась.

— Мы отрабатывали с ней команду «фасс», и мы хотели потом пойти в питомник и показать, как мы её дрессируем.

— Вам теперь прививки надо делать…

— И мы хотели попросить, чтобы нам дали настоящую овчарку на воспитание… и…

— Потому она, может быть… бешеная. Нам тоже делают прививки.

По мере того, как дрессировщик с ассистентом, повторяясь и путаясь, оправдывались перед милиционером, лицо лейтенанта становилось всё жёстче и сердитее.

— Ясно! Хватит! — вдруг прикрикнул он и, сунув руки в карманы брюк, большими шагами стал ходить по комнате.

Ребята умолкли.

— А, ч-ч-чёрт! — через минуту проговорил высокий лейтенант.

Дежурный сидел, низко склонив голову над столом, и Гриша заметил, что он покусывает губы, чтобы не рассмеяться.

Милиционер, сидевший в углу, закрыл лицо растопыренными пальцами правой руки, и плечи у него дрожали. Милиционер, стоявший у двери, тоже с трудом сдерживал улыбку.

— А, ч-ч-чёрт! — повторил высокий лейтенант и вдруг, вынув руки из карманов, сжав кулаки, остановился перед мальчишками. — Да вы… да я вам сейчас… да я… — выкрикнул он громко и, так и не договорив, снова принялся шагать по комнате.

— Это которая тебе брюки на коленке порвала? — спросил дежурный, всё ещё глядя в стол.

Лейтенант не ответил. Тогда дежурный поднял голову и обратился к Грише:

— Так! Давай адрес.

— Кузнецов переулок, дом три, квартира восемь, — тихо ответил тот.

Дежурный записал на четвертушке бумаги адрес и посмотрел на Олега:

— Твой?

— Проезд Короленко, пятнадцать, квартира один.

— Так! Идите!

Мальчики направились к двери, но через два шага Олег остановился и обернулся к дежурному:

— Скажите, пожалуйста, а что нам теперь будет?

— Там увидим. Идите, пока целы.

Пропуская ребят в дверях, милиционер легонько щёлкнул Гришу по макушке.

…Одиннадцать дней Гриша ждал, что его родителей вызовут в милицию. На двенадцатый день, когда он был в школе, раздался звонок. Бабушка открыла дверь и увидела стройного лейтенанта в милицейской форме.

— Виноват! Здесь живёт Гриша Уточкин?

— Зде-е-есь, — протянула бабушка упавшим голосом.

— Дома он?

— Не-е-ту… В школе…

— Разрешите войти?

Бабушка посторонилась, пропуская лейтенанта в переднюю, и тут только заметила, что лейтенант ведёт на поводке щенка-овчарку с острой мордой, торчащими ушами и высокими толстыми лапами.

— Вот, передайте ему, пожалуйста, — сказал лейтенант, вкладывая конец поводка в руку бабушке. — На ошейнике монограммка есть. И скажите, что привет им обоим от лейтенанта Самойленко.

Лейтенант приложил руку к козырьку и удалился. Бабушка выпустила из рук поводок и долго стояла, уперев руки в бока, глядя на щенка, который расхаживал по передней, потягивая носом.

Потом бабушка сходила в комнату, надела очки и, вернувшись в переднюю, присела на корточки и зачмокала губами:

— Ну-ка, ты! Как тебя?.. Поди сюда!

Щенок подошёл к ней, виляя хвостом и улыбаясь.

Придерживая его за спинку, бабушка нашла на ошейнике металлическую пластинку. На ней было выгравировано:

«Грише Уточкину и Олегу Вершинину от работников 3-го отделения милиции».

— Ишь ты!.. — прошептала бабушка.