Шрифт:
Посреди стола стояло ведерко со льдом для охлаждения шампанского. Его никелированные бока и послужили мне зеркалом. Я лишь немного передвинул ведерко в сторону – сделал вид, что оно мне мешает.
Если Марье и показались подозрительными мои манипуляции, то она все равно даже глазом не моргнула.
Мы продолжали трепаться о всякой всячине, но я иногда отвечал невпопад, так как все мое внимание было сосредоточено на зеркальной поверхности ведерка.
В нем была видна лишь голова Анубиса. Я с невольным трепетом ждал, когда он примется работать с тем сектором зала, где сидели мы с Марьей…
Андрей
Они ехали долго. Закрывать глаза Андрею не стали, поэтому он понял, что едет в последний путь. От этого ему поначалу стало страшно, но постепенно смертный ужас, сковавший его ледяным панцирем, сменился на жажду жизни, добавившую в кровь изрядную порцию адреналина.
Бежать нужно, бежать! – думал Андрей, лихорадочно перебирая в памяти истории побегов, о которых немало наслышался от Дрозда. Главное, не пасть духом, вспоминал юноша слова приятеля.
Потерял волю к победе – значит, погиб. И побеждать в первую голову нужно себя, свое "я". Цепляйся за жизнь руками и зубами, выкинь из головы мысли о смерти – и тебе на помощь придет счастливый случай.
Ему не по нраву нытики и трусы, он любит стойких и несгибаемых.
Так поучал Дрозд.
Но одно дело размышлять гипотетически, а другое – самому очутиться на помосте, где уже стоит палач с топором. Даже очень мужественные люди в таких случаях нередко теряют голову и становятся безвольными, послушными жертвами, безропотно идущими на заклание.
А что говорить о бедном юноше, который прожил всего ничего и никогда не сталкивался с жестокой изнанкой жизни…
Его привезли на окраину города, в лес. Пока ехали, Февраль несколько раз беседовал по мобильному телефону, судя по всему, со своим боссом Самураем и еще с кем-то.
Андрей знал эти места. Неподалеку находилась психиатрическая лечебница или, как ее обычно называли горожане, "Территория". Однажды ему довелось побывать в ней.
Мать и еще одна женщина забирали отсюда бабу Милю – соседку, проживавшую на втором этаже. Андрей вызвался помочь им.
Баба Миля жила одна. Ее дети и внуки эмигрировали в Израиль, а она ехать туда отказалась наотрез. Баба Миля хотела, чтобы ее похоронили рядом с мужем, а не где-то в чужой земле, пусть и "обетованной".
Однажды с Израиля пришла трагическая весть – палестинские террористы убили ее любимого внука – и у бабы Мили что-то случилось с головой. Она даже перестала узнавать соседей.
Ее отвезли в психиатрическую лечебницу, где она и пробыла почти два месяца. Баба Миля возвратилась оттуда тихая и покорная. Казалось, что ее просто покинули жизненные силы. Вскоре после этого она умерла.
"Территория" произвела на Андрея тягостное впечатление. Она даже снилась ему в кошмарных снах.
А еще ему снились безумные глаза ее обитателей – когда мать приехала за бабой Милей, больных как раз вывели на прогулку. Эти глаза преследовали Андрея в снах почти год, пока мать не сводила его к бабке.
Трудно сказать, что помогло больше – заговоры и молитвы знахарки или время – но Андрей в конце концов избавился от навязчивых видений. А спустя еще год он вообще выбросил из головы все, что было связано с психиатрической лечебницей. Тогда Андрей учился в седьмом классе.
И вот опять он попал в это мрачное место человеческой скорби. Здесь даже лес, подходивший вплотную к забору "Территории", соответствовал ее зловещему имиджу. Лесной массив был густой, замшелый, и казалось, что в нем еще не ступала нога человека.
Действительно, сюда горожане наведывались редко. И уж никто и не подумал бы устраивать в этих местах пикники с шашлыками и веселым застольем.
Только секта "сатанистов", как слышал Андрей, иногда собиралась здесь на свои шабаши. Но однажды их кто-то здорово пугнул, и с той поры лес вокруг "Территории" стал настоящим заповедником.
Укрыв машины подальше от людских глаз – в кустарнике – и оставив возле них охрану, Февраль повел Андрея по снежной целине вглубь леса. Через какое-то время показалась поляна с небольшим озером посредине.
Неподалеку от берега на складном стульчике возле полыньи сидел Самурай и ловил рыбу. Рядом с ним маячили два мордоворота – личная охрана.
– Шеф, приказ выполнен! – бодро отрапортовал Февраль. – Клиент упакован и доставлен в лучшем виде.
Ментовские "шестерки" бабки получили. "Хвоста" не было. Все в ажуре.
– Не шуми… – поморщился Самурай, не отрывая глаз от поплавка. – Кажется, клюет…
Он резко подсек рыбину, и спустя секунду-другую она уже трепыхалась у его ног.