— Оставьте животное в покое! — раздался чей-то голос. — Дайте ему успокоиться.

Толпа немного отступила. Лошадь, окруженная людьми, по-прежнему дрожала всем телом. Взгляд ее был исполнен безумного страха.

— Господи боже, что здесь происходит? Вы не пострадали, господин Шардлейк?

Кто-то тронул меня за локоть. Обернувшись, я увидел Саймона Крейка, встревоженного и растерянного.

— Я цел и невредим. Это лошадь стекольщика. Что-то напугало ее до умопомрачения.

— Это лошадь мастера Олдройда? — уточнил Крейк, оглядываясь по сторонам. — А где он сам?

— Я нигде его не вижу.

— Вообще-то эта лошадь отличается на редкость спокойным нравом, — заметил Крейк, глядя на испуганное животное. — Обычно мастер Олдройд оставляет ее без всякой привязи.

— Сэр, вы не хотите сходить со мной в церковь и посмотреть, что там произошло? — предложил я.

Толпа меж тем становилась все больше, к ней присоединялись слуги и полуодетые рабочие, выбежавшие из своих палаток. Я заметил нескольких солдат и среди них сержанта, с которым беседовал накануне вечером.

— Да, конечно, сэр, нам необходимо все выяснить, — согласился Крейк.

Взгляд его упал на Тамазин, по-прежнему стоявшую рядом со мной.

— Такой молодой особе нечего делать во дворе в столь ранний час, — изрек он. — И уж вовсе ни к чему разгуливать в одиночестве.

— Я ожидаю мистрис Марлин, — пояснила девушка.

— Тем не менее вам лучше войти в дом, — заявил я непререкаемым тоном.

Тамазин мгновение помешкала, затем сделала реверанс и двинулась в сторону дома. Крейк начал сквозь толпу пробираться к сержанту, я следовал за ним. Я заметил, что Тамазин, не дойдя до дверей, остановилась и окинула двор взглядом, словно кого-то выискивая. Мне припомнилось, как она коснулась рукой моей спины. Должно быть, девушка заметила мой сердитый взгляд, ибо она поспешно повернулась и скрылась в дверях дома.

Крейк меж тем заговорил с сержантом. Подобно многим людям, постоянно пребывающим в беспокойстве, в трудные минуты бывший мой однокашник обретал хладнокровие.

— Эта лошадь принадлежит человеку, который вынимает стекла из церковных окон, — объяснил он сержанту. — Боюсь, с ним стряслась какая-нибудь беда. Вы должны пойти с нами в церковь и узнать, что там случилось.

— Да, сэр.

— Возьмите с собой одного солдата, а остальные пусть останутся здесь. Проследят, чтобы лошади дали успокоиться, и заставят толпу разойтись. Да, и пошлите кого-нибудь сообщить об этом происшествии сэру Уильяму Малевереру. Кстати, как ваше имя?

— Джордж Ликон, сэр.

Сержант повернулся к солдатам и сказал что-то одному из них, такому же рослому и сильному, как и он сам. Крепко сжимая пики, оба двинулись в сторону церкви.

Туман все еще не рассеялся. Мы осторожно прошли по скользкому дощатому настилу, устроенному справа от церкви. Мысленно я сожалел о том, что с нами нет Барака. Вдруг до слуха моего донесся какой-то звук, нечто вроде скрипения.

— Вы слышали? — повернулся я к Крейку.

— Нет.

— Похоже, кто-то закрыл дверь.

— А что это там, впереди?

Крейк указал на силуэт странной формы, смутно вырисовывавшийся в тумане. Подойдя ближе, мы увидели, что это всего лишь повозка стекольщика, к которой была прислонена лестница.

— Хотел бы я знать, где он сам, — растерянно пробормотал Крейк. — Из-за этого проклятого тумана ни черта не увидишь. Мастер Олдройд! — крикнул он во весь голос.

Оба солдата дружно повторили его зов. Но ответа не последовало. Церковь была погружена в молчание.

— Наверное, он оставил лошадь попастись около повозки, — предположил Крейк. — Но что так испугало бедное животное?

Солдаты вновь хором позвали стекольщика. Я тем временем осмотрел повозку. Лестница была прислонена к ней под каким-то странным углом, конец ее едва касался борта повозки. Охваченный внезапным подозрением, я коснулся руки Ликона:

— Не могли бы вы подсадить меня, сержант? Я хочу заглянуть внутрь повозки.

Сержант кивнул и сделал из своих рук ступеньку, на которую я оперся ногой. Схватившись за край, я подтянулся на руках. Мантия моя затрещала, как видно, зацепившись за осколок стекла, торчавший из деревянного борта. Все еще опираясь ногой на руки сержанта, я перегнулся через край, и взору моему открылось воистину ужасающее зрелище.

Повозка была на три четверти полна осколками витражных окон. Мастер Олдройд лежал возле борта, и острые куски стекла в нескольких местах пронзили его тело. Один из таких осколков торчал прямо из живота несчастного стекольщика, словно обагренный кровью меч. Лицо Олдройд а было белым как мел, глаза закрыты. Крови из его тела вытекло столько, что он едва ли не плавал в ней.

— Он здесь! — судорожно сглотнув, крикнул я. — И, судя по всему, он мертв.

— Помогите мне, — донесся до меня голос Крейка.