Шрифт:
Альберт Бим взялся за борта купального халата, который, как и было задумано, мало что скрывал, и стал томно переводить глаза с одного лица на другое.
— Эмили, Кора, Элизабет, — ласково начал он. — Вы были неподражаемы, такими и остались, такими будете всегда.
— Альберт, солнышко, мы умираем от любопытства!
— Минутку! — прошептал он. — Мне нужно… вспомнить.
В наступившей тишине все переглянулись и вдруг поняли кое‑что очевидное, о чем в надвигающихся сумерках жизни не говорили вслух, но теперь догадались, оглянувшись на уходящие годы.
Очень просто: они так и не повзрослели.
Идя по жизни бок о бок, они навсегда остались в детском саду — ну, самое большее, в четвертом классе.
Этому способствовали бесконечные ланчи с шампанским и ночные фокстроты‑вальсы, когда партнер начинай покусывать за ушко, а потом уводил поваляться на травке.
Никто из присутствующих никогда не состоял в браке; ни у кого не было детей — даже в мыслях; никто не оброс родней, если не считать родней тех, кто находился сейчас в гостиной; на самом деле, они не стали родными, а лишь продлили друг другу детство и застряли в отрочестве. Они подчинялись только веселым или безумным ветрам, гулявшим в голове, да своему природному нраву.
— Сейчас, сейчас, мои хорошие, — прошептал Альберт Бим.
С какой‑то истовой теплотой они вглядывались в окружающие лица‑маски. Потому что их вдруг осенило: пусть они всю жизнь думали только об удовольствиях, зато никому не причинили зла!
Каким‑то чудом — такое возникло ощущение — они за всю жизнь не нанесли друг другу ни одной обиды, а мелкие царапины давно зажили, и теперь, сорок лет спустя, их дружбу скрепляли три любовных истории.
— Друзья, — подумал вслух Альберт Бим. — Именно так. Мы настоящие друзья!
И верно: много лет назад, когда он полюбовно расставался с одной из этих красавиц, ей на смену приходила другая, еще милее. Он умел так безошибочно выбирать для них время на часах жизни, что каждая ощущала свое женское превосходство, а поэтому не мучилась ни страхом, ни ревностью.
На их лицах расцвели улыбки.
Какой он все‑таки славный, как щедр на выдумку: пока не состарился, успел подарить каждой из них неизмеримую, безграничную радость.
— Альберт, голубчик, не тяни, — сказала Кора.
— Зрители в сборе, — сказала Эмили.
— Где же Гамлет?
— Готовы? — спросил Альберт Бим. — Можно начинать?
Он помедлил, ведь ему предстояло в последний раз себя показать или проявить — это уж как получится, — прежде чем исчезнуть в коридорах истории.
Дрожащие пальцы, которые с трудом вспоминали разницу между молнией и пуговицами, взялись за фалды халата, как за полотнища театрального занавеса.
А из‑за сомкнутых губ грянули бравурные аккорды.
Дамы встрепенулись и подались вперед, вытаращив глаза.
Потому что наступил тот желанный миг, когда логотип «Уорнер Бразерс» сменяется титрами под искрометные фейерверки духовых и струнных Стайнера [1] или Корнгольда. [2]
Что же это было — симфонический вал из «Мрачной победы» [3] или «Приключений Робина Гуда»? [4]
Партитура из «Елизаветы и Эссекса», [5] «Вперед же, странница» [6] или «Окаменевшего леса»? [7]
1
Стайнер, Макс (Максимилиан Рауль Вальтер Штайнер, 1888‑1971) — американский композитор австрийского происхождения, ученик Брамса и Малера; с 1929 г. написал музыку более чем к 250 кинофильмам.
2
Корнгольд, Эрих Вольфганг (1897‑1957) — американский композитор чешско‑австрийского происхождения; известен как музыкой для кино (преимущественно приключенческого), так и камерной, симфонической и др.
3
«Мрачная победа» (1939) — драма Эдмунда Гулдинга с Бетт Дэвис, Джорджем Брентом и Хамфри Богартом в главных ролях; в роли второго плана снялся Рональд Рейган, музыка Макса Стайнера.
4
«Приключения Робина Гуда» (1938) — классический фильм Майкла Кертица и Уильяма Кейли с Эрролом Флинном, Оливией де Хэвиленд и Бэзилом Рэтбоуном в главных ролях; за музыку к этому фильму Э. В. Корнгольд получил «Оскар».
5
«Елизавета и Эссекс» (1939) — историческая драма Майкла Кертица с Бетт Дэвис, Эрролом Флинном, Оливией де Хэвиленд и Винсентом Прайсом в главных ролях; музыка Э. В. Корнгольда.
6
«Вперед же, странница» (1942) — психологическая драма Ирвинга Рэппера с Бетт Дэвис в главной роли; за музыку к этому фильму Макс Стайнер получил «Оскар».
7
«Окаменевший лес» (1936) — криминальная драма Арчи Майо с Лесли Говардом, Бетт Дэвис и Хамфри Богартом в главных ролях; музыка Бернхарда Кауна.
Окаменевший лес! Губы Альберта Бима изогнулись в ухмылке от этого каламбура. Прямо о Младшеньком, не в бровь, а в глаз!
Музыка все нарастала, достигла кульминации и наконец‑то слетела с его уст.
— Та‑рам! — пропел Альберт Бим.
И раскрыл занавес.
Дамы закричали в притворном ужасе.
Потому что перед ними предстал исполнитель главной роли в спектакле «Откровение» — Альберт Бим II.
Он же — по праву гордый собою — Младшенький.
Не выходивший на люди много лет, он цвел, как фруктовый сад, как райские кущи.
Сам себе и Змей, и Яблоко?
Именно так!
Через сахарные головы женщин пронеслись сцены из «Кракатау, извержение, которое потрясло мир». Из старинных стишков выпрыгивали строчки наподобие «Деревья создает лишь Бог». [8] Кора, судя по всему, припомнила партитуру «Последних дней Помпеи», Элизабет — музыку из «Подъема и разрушения Римской империи». [9] Эмили, которая от неожиданности перенеслась в 1927 год, бубнила дурацкие слова «Счастливчик Линди… „Дух Сент‑Луиса“, плыви в вышине… крепись, мы с тобой». [10]
8
«Деревья создает лишь Бог» — заключительная строчка стихотворения «Деревья» (1917) американского поэта Джойса Килмера (1886‑1918).
9
«Подъем и разрушение Римской империи» — см. «Упадок и разрушение Римской империи» (3 тт., 1776‑1781) английского историка Эдварда Гиббона (1737‑1794).
10
…«Счастливчик Линди… «Дух Сент‑Луиса», плыви в вышине… крепись, мы с тобой». — Из песни Вольфа Гильберта и Абеля Баэра «Счастливчик Линди», посвященной полету Чарльза Линдберга на самолете «Дух Сент‑Луиса» — первому в истории трансатлантическому перелету (1927).