– Забыть обо всем, что касается У-прививки, – врач наклонился ближе, голос его упал до шепота. – Сами понимаете, если что о ней всплывет, то последствия для меня будут не самыми приятными…

– Я должен поклясться?

– Нет, ну зачем такой пафос? – майор махнул рукой. – Достаточно будет, если просто дадите мне честное слово.

– И вы этим удовольствуетесь? – Вильям скептически хмыкнул.

– Не надо считать меня столь наивным, – Лонорье улыбнулся. – В вашем деле я оставлю скрытую запись о наблюдавшихся психических отклонениях. Ход ей будет дан в том случае, если я почую опасность… Вам понятно?

– Так точно.

Стоило признать, что врач предусмотрел все. Кто будет слушать солдата, чьи мозги покорежила война? Его просто упекут в психушку, а речи об У-прививке признают бреднями.

– Вот и отлично, – майор встал, сунул тестер в карман халата. – Собирайте вещи…

Через час, когда Лонорье вновь зашел в палату, Вильям был готов к выходу и едва не подпрыгивал от нетерпения. Хотя он провел на звездолете-госпитале всего четыре дня, горький запах больницы надоел ему до тошноты.

Хотелось сбежать. Неважно куда, лишь бы подальше.

– А, вы готовы? – врач кивнул. – Все документы переданы в штаб части, транспортер отбывает через сорок минут. А это, это вам в подарок…

На широкой мягкой ладони лежал осколок металла. Зазубренный и блестящий, он выглядел опасным, как зуб акулы.

– Что это? – поинтересовался Вильям.

– Кусок мины, что вывалился из вашего легкого, – Лонорье подкинул осколок и поймал его. – Держите. Мало кто может похвастаться, что в его теле побывала такая штуковина и он остался жив…

– Спасибо, – Вильям осторожно взял подарок. Весил тот не меньше килограмма, а один из заусенцев тут же радостно вонзился в палец. Выступила капелька крови, крохотная, размером с глаз божьей коровки.

И очень яркая.

Транспортер рыкнул последний раз, точно показывающая норов собака, и остановился.

– Снарк, на выход, – распорядился сопровождающий отпущенных с "Пирогова" сержант.

Вильям пробрался к люку и спрыгнул на оплавленный, покрытый рытвинами и бороздами асфальт. Поднял голову и невольно присвистнул – дом, перед которым остановился транспортер, походил на рачий панцирь, из которого с особым цинизмом выгрызли хозяина. В стенах чернели напоминающие дыры от зубов проемы, зияла оставшаяся на месте двери неровная дыра.

Соседние здания выглядели не лучше.

– И куда мне? – поинтересовался Вильям.

– Дальше по вот этой улице, там увидишь, – буркнул сержант, люк захлопнулся и транспортер с надсадным рычанием укатил.

Вильям шел, тощий рюкзак похлопывал по спине, а под ногами позвякивали куски металла и стекла, шуршал битый кирпич. Нестерпимо горьким казался запах гари.

Мрачные руины ничем не напоминали тот Таугрос, каким он был раньше. О том, что это та же планета, говорило лишь болтающееся в синеве золотое солнце да облака – мазки белой краски, вышедшие из-под кисти великого художника эпохи Возрождения.

Первый Ударный Полк расположился в здании, некогда бывшем культурно-развлекательным центром. Сейчас оно более напоминало каменный гроб, пострадавший от нападения вандалов.

И первым, на кого Вильям наткнулся в коридоре после посещения штаба, оказался никто иной как Ли.

– Так-так, кого я вижу, – сказал сержант, и на его бесстрастном лице объявилась радостная усмешка. – Как ты?

– Да ничего, клянусь четверкой, – ответил Вильям, выдавив на лицо кривую усмешку. – Вы тут как?

– Нормально, – кивнул Ли. – Милитаристов этих победили, половину планеты разрушили, правда. Жалко, такая красота была. Пойдем, к ребятам отведу…

Зайдя в обширную комнату, где поместили его взвод, Вильям осознал, что совсем по-другому, не так как раньше, смотрит на тех, с кем прошел огонь, воду и медные трубы.

Тайное знание жгло душу, как засевший в ней раскаленный осколок, и Вильям понял, что в знакомых лицах невольно ищет нечто чужое, нечеловеческое.

– Крокодилья жопа! – рявкнул Гаррисон, и лицо его расплылось в широкой улыбке. – Это ж Снарк!

Бывший охотник походил на сверхчеловека так же как кусок мяса на роскошный торт и Вильям с облегчением вздохнул. Скользнула мысль, что Лонорье ошибся, что У-прививка – сказка, один из многих мифов, родившихся во время первой войны с чужими.

С радостными воплями налетели остальные – Лири, Арагонес, Соболев, так что Вильяму только и осталось, что отвечать на приветствия…

– Здорово, здорово, – повторял он. – Какие новости?

Официально никто ничего не сообщал, но солдат на войне всегда знает больше, чем думает генерал, так что слухи о том, что Вителлианский Союз пребывает в жутком трауре, неведомым образом просочились и на Таугрос.