– Да, я чувствую себя лучше. – «Особенно после того, как увидел Кристел».

– Ты не хочешь со мной поговорить? – Она хотела что-то узнать, а когда ей в голову приходила какая-то мысль, она могла в лепешку разбиться, но добиться своего.

– Не сейчас. Да и не о чем говорить. – Не сейчас, когда их родители спят в соседних комнатах. Уже две недели они не оставались с женой наедине, а он хотел, чтобы никого не было рядом, когда он скажет, что хочет с ней развестись.

– А мне кажется, что тут есть о чем говорить. Ты знаешь, я ведь совсем не дура.

Он подскочил на кровати и сел рядом с ней, недоумевая: может быть, она знает о Кристел? Но она никак не могла этого узнать, если только не следила за ним.

– Я знаю, что тебя беспокоит. Мы с твоим отцом несколько дней назад говорили об этом. Конечно, нелегко возвращаться домой с войны. Я понимаю. Но, согласись, мне тоже не сладко.

Внезапно он почувствовал к ней жалость, и ему стало интересно, что отец наговорил ей. Но сейчас он не хотел касаться этого вопроса.

– Ты чертовски хорошо вела себя все это время. – Он потянулся за сигаретой, ему вдруг захотелось сказать жене еще что-нибудь. Например, что он все еще любит ее. Если, конечно, он когда-нибудь ее вообще любил. Сейчас он в этом уже не был уверен. Сейчас его переполняли чувства к Кристел, а их отношения с Элизабет всегда были совсем иного рода.

– Мы должны заново привыкнуть друг к другу, – мягко сказала жена, ласково посмотрев на него. И ему вдруг показалось, что он собирается предать ее. Хотя он сделал это уже давным-давно. Сейчас он совершенно уверен, что им вообще не следовало жениться.

– Ты уверена, что действительно этого хочешь? – Он уходил от разговора, который решил начать только после того, как они уедут с озера. Но когда она сжала его руку, он был близок к тому, чтобы рассказать ей все немедленно.

– Да, я думаю, что хочу. Вот почему я прождала тебя все это время. Ты этого стоишь. – Она улыбнулась, и он почувствовал себя еще хуже. Да, отец прав. Кое-что он ей все-таки должен. Но не остаток своей жизни. Это слишком высокая плата за годы ее ожидания.

– Ты чертовски умная женщина, Элизабет. – Даже слишком умная. Он вряд ли сможет выдержать ее присутствие рядом с собой. У нее свои собственные идеи, свои пути достижения цели, свой дом, и ее окружают члены ее собственной семьи, с которыми он постоянно должен поддерживать отношения. В этой схеме ее образа жизни совершенно нет места для него, по крайней мере для его чувств. А вот с Кристел он мог бы начать совершенно другую жизнь. Он бы все делал для нее. Помочь ей с карьерой, помочь изменить ее жизнь, завести детей, наконец... Теперь все это зависит только от него. – Не знаю, что тебе сказать. – Он повернулся к жене, все его чувства ясно были написаны у него на лице. – Мне кажется, я не смогу выдержать все это. Я считаю, что нам вообще не надо было жениться.

– Теперь слишком поздно об этом думать, тебе не кажется? После того, как прошло столько времени? – Она разозлилась и обиделась, но нисколько не удивилась. Она ждала этого разговора уже несколько дней. Еще до беседы с судьей Хиллом она знала, что рано или поздно он заявит ей об этом. Его отец сказал ей, что Спенсер немного не в себе, и она собиралась набраться терпения. Но теперь, как она обнаружила, ее терпение на исходе. В конце концов, она терпела уже три года.

– Я отсутствовал три долгих года. А до этого мы были женаты всего две недели. Теперь все изменилось. И мы оба изменились. Теперь я уже не хочу того, что раньше. А у тебя появилась хорошая работа. Мы очень плохо знали друг друга до моего отъезда, а за эти три года мы стали и вовсе чужими друг другу.

– Я не могу ничего изменить. Это просто случилось, и все. Но, прождав тебя три года, не собираюсь расставаться с тобой, если ты это имеешь в виду. – Ее глаза были холодны, как две льдинки, и, глядя в них, он почувствовал, что у него обрывается сердце.

– Почему? Почему бы нам не расстаться? Зачем продолжать все это? Мы же сможем принести друг другу только несчастье. – Он старался убедить ее в разумности своих доводов, но видел, что жена не желает ничего слушать.

– Совсем не обязательно. Мы очень хорошо подходим друг другу. Мы с самого начала были выгодной партией. Я всегда так считала.

– А вот я не считал. И высказал тебе свои сомнения, еще когда мы были помолвлены.

– Я говорила тогда и могу повторить сейчас – меня это не волнует. У нас есть все для того, чтобы наш брак стал счастливым. Нас ждет прекрасная работа, мы оба умны, и жизнь у нас может быть насыщенной и интересной. А это все, что необходимо для прочного брака.

– Я так не считаю. А как насчет любви, нежности, преданности, детей, наконец! – Но о какой преданности можно говорить между ним и Кристел? Ведь они оба живут с людьми, которых не любят. Говоря с Элизабет, он старался не думать об этом. Он понимал: то, что существовало между ним и Кристел, никогда не сможет даже наметиться у них с Элизабет.

– Ты просто начитался красивых романов, Спенсер. И слишком долго был далек от реальной жизни. Не сомневаюсь, все это важно, но это лишь красивая отделка, а никак не фундамент.

И опять, слушая ее, он все больше понимал, что он прав. Они разные люди. И мечтают о разных вещах. Спенсер хочет любви и взаимопонимания, она же заботится о хорошей карьере.

– Что ты чувствуешь по отношению ко мне? – Он неожиданно повернулся и гневно посмотрел на нее. – Я хочу знать, что ты испытываешь на самом деле? Когда я ночью лежу с тобой в кровати? Страсть, любовь, желание, нежность? Или тебе так же одиноко, как и мне?