– Я хочу, чтобы у нас были дети. А она не хочет. Это уважительная причина, отец.

– Она еще слишком молода. Дай ей шанс. Возвращайтесь домой, поживите вдвоем, начните снова привыкать друг к другу, постарайтесь трезво посмотреть на вещи. Она немного успокоится. Она ведь слишком долго была предоставлена самой себе. Для нее это тоже большая перемена – то, что ты вернулся.

Но Спенсера передернуло от отвращения.

– Она никогда не была предоставлена самой себе. Она все делает по указке отца. Дай ему волю, и он станет платить за мое нижнее белье. – Он вспомнил их поход по магазинам, и отец рассмеялся.

– Ну, в жизни существуют более сложные проблемы. А они очень хорошие люди, Спенсер, и хотят, чтобы вы оба были счастливы.

– Да, я знаю... извини... я, должно быть, кажусь тебе ужасно неблагодарным. Но, черт возьми, мне просто страшно неловко. – Он снова посмотрел на гладь озера, а потом, переведя взгляд на отца, вдруг заговорил совершенно другим тоном. Его голос стал мягким, а в глазах появились глубина и грусть, которые так обеспокоили его родителей в тот момент, когда они увидели его в аэропорту. – Я повстречал кое-кого перед отъездом, пап... Я знаком с этим человеком уже тысячу лет... – Он не стал говорить, что Кристел было всего четырнадцать, когда он впервые увидел ее.

Уильям Хилл растерянно посмотрел на сына:

– Это серьезно?

– Да, – ни минуты не колеблясь, ответил Спенсер, – очень серьезно. И они очень разные... такие разные, какими только могут быть женщины...

– Ты виделся с ней после того, как вернулся? Спенсер покачал головой. Но он обязательно это сделает. Теперь он жил только этим.

– И не надо. Ты этим только все усложнишь. Ты женат на прелестной девушке, цени это. Борись за то, что имеешь.

– Ты считаешь, в этом и должна заключаться вся жизнь? Уильям Хилл вдруг удивился, заметив мелькнувшую на солнце седину в волосах сына.

– Иногда. Иногда брак скрепляет людей, хочешь ты того или нет.

– Не похоже, чтобы это было слишком приятно.

– Да, это не всегда сплошное удовольствие. – Он нагнулся и дотронулся до руки сына. – Послушайся стариковского совета, Спенсер. Не спеши ломать свою жизнь. Это будет ужасной ошибкой. Сойдись с Элизабет. Она хорошая девушка, к тому же – твоя жена. В конце концов, обязан же ты ей чем-то за то, что она ждала тебя все это время.

Спенсер и сам это знал. И именно поэтому вернулся к жене, после того как три года думал только о Кристел.

Тут отец вытащил рыбу, и они отвлеклись на некоторое время. Но старик был тронут тем, что сын ему доверился, и вскоре опять серьезно посмотрел на Спенсера. Ему очень хотелось надеяться, что его сын выберет правильное решение.

– Обдумай все хорошенько и, ради Бога, будь терпелив. Все встанет на свои места. Ты никогда себе не простишь, если покинешь Элизабет сейчас. Подумай и об этом. Той девушке ты ничем не обязан. А на Элизабет ты женат. А это кое-что значит. – Его слова звучали разумно, но Спенсера они не убедили. Он молча кивнул и, включив мотор, подвел лодку к причалу.

– Спасибо, отец. – Прежде чем подойти к дому, он долгое мгновение смотрел отцу в глаза. В первый раз он вдруг почувствовал, что старик любит его таким, каков он есть, и не пытается больше увидеть в нем последователя Роберта.

– Что-нибудь поймали? – Элизабет пребывала в приподнятом настроении – она обожала озеро, ей нравилось встречаться здесь со своими старыми друзьями и наблюдать всю эту суету, поднятую вокруг Спенсера.

– Да, пару старых ботинок, – улыбнулся он. Вид у него был намного лучше, чем в первые дни, а разговор с отцом не прошел бесследно. – Вот, три рыбины... – Он нагнулся к жене, но она притворилась, что чешет нос. – ...И поцелуй для моей жены. – В конце концов она разрешила ему поцеловать себя.

Они зашли в дом, и пока он принимал душ, Элизабет красила ногти. Когда он вышел, она сообщила ему, куда они собираются пойти сегодня вечером, и он печально посмотрел на нее:

– Давай останемся дома.

– Но, дорогой, это невозможно. Они нас так ждут. К тому же это друзья отца.

– Скажи им, что у тебя разболелась голова или что у меня открылись боевые раны. – Он по-мальчишески ей улыбнулся. Он так хотел хоть одну ночь провести с ней вдвоем. Они не оставались наедине ни минуты с тех пор, как он приехал.

– Завтра. Я тебе обещаю.

Но на следующий день приехал ее брат с женой, и она убедила его, что было бы невежливо не пойти с ними на вечеринку. А через день им пришлось пойти на какой-то торжественный прием. Он чувствовал себя заключенным, которого насильно поят шампанским, вместо того чтобы принести чистой воды. Он тосковал рядом с женой в окружении каких-то людей. Он попытался объяснить ей это как-то раз, когда они лежали на пляже, но она продолжала убеждать его, что он ведет себя просто глупо.