Напряжение, владевшее ею, достигло предела, и Меган сорвалась. Она сделала то, о чем мечтала три долгих года, лежа по ночам без сна на узкой тюремной койке: вскочила и набросилась на Дэниэла с одним желанием – расцарапать ему лицо, отомстить болью за боль. Она потеряла контроль над собой. Внезапные, гибкие движения, которыми она пыталась настичь Дэниэла, придавали ей сходство с разъяренной тигрицей.

Он опешил и, прикрываясь руками, отшатнулся назад. Дэниэл был потрясен, хотя за время работы в полиции немало насмотрелся на страдания отчаявшихся. Заглянув в лицо Меган, он ужаснулся – ее рот кривила гримаса невыразимой муки, глаза горели безумным огнем. Неожиданно для самого себя схватив ее за тонкие запястья, он рывком притянул Меган к себе и сжал пальцы наподобие стального кольца.

– Пустите! – крикнула она.

– Сначала прекратите на меня кидаться, – выпалил он, борясь с ее отчаянными попытками вырваться. – Давайте поговорим спокойно.

– Могу вам сказать лишь одно: я вас ненавижу! – крикнула Меган. – Ненавижу! Я достаточно ясно выразилась?

Но вдруг ей стало трудно сопротивляться. Расшатанные нервы снова подвели Меган – после высот, где каждая ее клеточка была полна жаждой мщения, она полетела вниз, с молниеносной быстротой теряя силы и обвисая на руках у Дэниэла. Исчезла и злость, и ненависть, осталась одна печаль. Ее переживания болью отозвались в душе Дэниэла, и колотившая ее дрожь вскоре передалась и ему. Он-то знал, как это бывает: когда от горя разрывается сердце и ты, обессилев от слез, шлешь небесам проклятья, а боль от этого не пропадает. Когда самый близкий и любимый человек уходит, ты остаешься один на один с безликим, погруженным во мрак миром, и на плечи твои ложится вечное бремя разлуки.

Меган издала протяжный хрипловатый звук, больше похожий не на плач, а на стон подстреленного животного. Дэниэл понимал ее. Он сам когда-то чувствовал себя животным, которому потеря семьи нанесла смертельную рану. О, ему была хорошо знакома такая агония! Пусть он превратился в холодного циника, пусть был единственным, кого Меган ненавидела всей душой, шестое чувство подсказывало Дэниэлу, что он был еще и единственным, кто мог понять ее. Его вдруг охватило острое желание обнять Меган, утешить, защитить от всех мирских напастей.

– Меган… – пробормотал он. – Меган… позвольте помочь вам…

Она не шевельнулась. Дэниэл решил, что наконец-то достучался до нее.

– Здесь прохладно, – сказал он. – Накиньте что-нибудь на плечи.

– Уходите, я хочу спать, – вяло отозвалась она. – Я больше не желаю вас видеть. Пожалуйста, мне сразу станет легче, когда вы уйдете.

Дэниэл вздохнул, поняв, что не продвинулся ни на шаг. Она просто устала спорить.

– Как я могу бросить вас в таком состоянии? – с отчаяньем спросил он.

– Точно так же, как вы бросили меня в тюрьму. Не вам обо мне заботиться. – Она дернулась, и Дэниэлу пришлось отпустить ее. – Уходите.

– Но послушайте…

– Прошу вас, – Меган открыла дверь. – Уходите и не возвращайтесь.

Глядя прямо на него, она не замечала того, что творилось в коридоре. По лицу Дэниэла пробежала тень, и Меган резко повернулась к двери, но было уже поздно. Толпа репортеров хлынула в комнату, беспрерывно тараторя и озаряя все вокруг слепящими вспышками камер.

Меган стояла как громом пораженная и не понимала, что происходит.

– Миссис Андерсон, несколько слов о…

– … которые я уполномочен задать вам.

– … не дадите эксклюзивного…

– Скажите, у полиции появился новый подозреваемый?

– Ваша история… возможно, вы не откажетесь…

Меган зажала руками уши.

– Убирайтесь! – завизжала она, пытаясь перекрыть шум голосов. – Прочь отсюда! Оставьте меня в покое!

Но никто и не думал уходить, напротив, в комнату проникали все новые репортеры, толпа увеличивалась, оттесняя Меган вглубь. Внезапно она ринулась вперед, прорвав живую стену, и выбежала вон. Босиком Меган уже неслась вниз по лестнице, когда все опомнились и ринулись за ней, словно спущенная с цепи свора.

Первым побуждением Дэниэла было вмешаться и остановить эту свору, однако он внял голосу рассудка. Если они узнают его – непременно состряпают еще более сенсационный материал и станут преследовать Меган с удвоенным рвением. В конце концов, он махнул рукой и тоже выбежал на улицу, но Меган и след простыл. Репортеры уже расходились по своим машинам и разъезжались кто куда, не рискнув пуститься в погоню в такую дождливую ночь. Стоя в тени деревьев, Дэниэл подождал, пока улица опустеет, потом сел в машину. Не похоже, чтобы Меган успела далеко уйти, наверняка она спряталась где-то поблизости.

Целый час Дэниэл бродил по пустынным окрестностям и вернулся к дому в надежде, что Меган уже там, но обнаружил у ее дверей лишь одного настырного журналиста, который собирался просидеть всю ночь, подкарауливая Меган.

Проклиная все на свете, Дэниэл сел за руль и снова принялся за поиски. Но Меган как сквозь землю провалилась. Ее не было нигде, будто ее тонкая фигурка в легкой развевающейся сорочке бесследно затерялась в холодной сырой ночи.