Король, казалось, не слышал его. Собравшиеся снова принялись хохотать, и Король отблагодарил их широкой улыбкой, с восхищением глядя на Ди.

— Мы пошлем вызов всем Бродягам по коммуникатору Дирака, — сказал он. — «Мы все возвращаемся на Землю» — скажем мы. «Мы направляемся домой, чтобы получить полагающееся нам вознаграждение. Мы долго и тяжело трудились на благо Земли, облазив всю галактику. И что же? Нам отплатили, превратив наши деньги в бессмысленную бумагу. Мы отправляемся домой. Посмотрим, как земляне держат свое слово…» Мы назначим дату."… и каждый Бродяга, в ком еще осталось хоть немного храбрости звездолетчиков, последует за нами". Как, звучит, а?

Ди сдавила руку Амальфи с такой невероятной силой, которую мэр и предполагать не мог в этой хрупкой девушке. Мэр молчал, не ответив на тираду Короля и глядя на него с металлическим холодом в глазах.

Откуда-то из глубины огромного тронного зала раздался уже знакомый голос:

— Мэр безымянного города поставил очень важный вопрос. С точки зрения Земли мы — скопище потенциальных преступников. В лучшем случае, они сочтут нас недовольными судьбой безработными, присутствие которых в таком большом количестве около родной планеты крайне нежелательно.

Хэзлтон тоже пробрался в первый ряд, остановившись около Ди и воинственно глядя снизу вверх на Короля. Тот, однако, словно не замечал управляющего, смотрел поверх его головы.

— У кого-нибудь есть еще предложения? — сухо произнес он. — Тут у нас находятся представители старой доброй Веги. У них полно всяких идей. Послушаем. Уверен, они предложат нам нечто грандиозное. Клянусь, этот Веганец — просто гений.

— Забирайтесь туда, босс, — прошипел Хэзлтон. — Вы сможете убедить их!

Амальфи выпустил руку Ди — ему стоило большого труда сделать это достаточно нежно — и неуклюже, хотя и без видимых усилий, взобрался на помост. Повернувшись лицом к толпе, он приготовился говорить.

— Эй, мистер! — прокричал кто-то. — Да вы вовсе и не веганец!

Толпа напряженно рассмеялась.

— Никогда это не утверждал, — возразил Амальфи. На лице Хэзлтона появилось выражение безысходности. — Вы что, стадо детишек? Что вы уши развесили? Никто вас не спасет. И уж тем более, если вы всей толпой отправитесь на Землю. Легкого выхода у нас нет. Я знаю только о д и н и могу рассказать вам о нем, если, конечно, у вас смелости хватит.

— Говори!

— Рассказывай!

— Кончай тянуть!

— Прекрасно, — сказал Амальфи, направляясь к массивному трону Габсбургов и усаживаясь в него. Король, застигнутый врасплох, не двигался с места. Амальфи, несмотря на свои внушительные размеры, не мог сравниться с Королем, однако, устроившись на троне, он сразу будто приобрел необъяснимое величие. Король джунглей казался теперь не только мелким, но и совершенно неуместным в этой обстановке. Амальфи начал говорить. Голос его звучал с трона также твердо и убежденно, как и прежде.

— Джентльмены, — сказал он, — наш германий теперь ничего не стоит. Точно такое же положение и с бумажными деньгами. Даже работа, которую мы умеем делать, теперь не стоит той оплаты, которую нам предлагают за нее. Это наша проблема, и очень сомнительно, чтобы на Земле с этим могли что-нибудь поделать. Там свои сложности, на Земле тоже кризис.

— Смотрите-ка, он — профессор, — ехидно заметил Король, скривив рот.

— Заткнись, ты сам пригласил меня говорить. Так что, пока не закончу, я отсюда не слезу. Мы можем продавать только один товар. Это — наша рабочая сила. Однако, ручной труд, тяжелая работа стоят очень мало. С этим могут справиться и машины. Но умственную работу способен проделать только тот, у кого есть настоящие мозги. Искусство и чистая наука находятся за пределами возможностей машин.

— Мы, конечно, не можем продавать произведения искусства. Мы не способны создавать их, поскольку не являемся художниками. Этим занимаются совершенно иной сегмент галактического общества. Но вот умственная деятельность в области чистой науки — это другое дело. Но работа мозгами в области фундаментальных наук — это нечто, что мы сможем продать, как мы всегда могли продать результаты работы мозгов в области прикладных дисциплин. Если мы правильно разыграем эту карту, мы сможем продавать свою продукцию везде, причем за ту цену, которую запросим сами, вне зависимости от денежной системы. Научные открытия — универсальный товар, и в перспективе мы, Бродяги — единственные, кто сможет производить и продавать его.

— Имея возможность предлагать этот товар, мы легко справимся со Служителями и с любой другой звездной системой. Любая депрессия будет нам нипочем, мы сами будем устанавливать цену и диктовать свои условия.

— Докажи! — прокричал кто-то.

— Это очень просто. У нас тут около трехсот городов. Давайте объединимся. У каждого есть какие-то уникальные знания. Впервые в истории такое количество Отцов Города собрались в одном месте. Это же относится и к организациям, занимающимся научными исследованиями в самых разных областях. Если мы обменяемся между собой имеющейся информацией, призовем все наши интеллектуальные ресурсы, то, по крайней мере, на тысячу лет вырвемся вперед в своем технологическом развитии по сравнению с остальной галактикой. Какого-нибудь эксперта можно купить очень дешево, почти задарма, но ни один эксперт — н и о д и н г о р о д и л и д а ж е п л а н е т а — не смогут сравниться с тем, что у нас будет.

— Человеческие знания, джентльмены, — это совершенно бесценная монета, универсальная монета. Подумайте только, в нашей галактике около восьмидесяти пяти миллионов развивающихся миров, которые с удовольствием заплатят за с о в р е м е н н ы е знания. А мы, как никто другой, объединившись, сможем их предоставить. Даже Земля останется на целое столетие позади. Земляне — и те будут гоняться за нами, предлагая самую высокую цену.

— У меня вопрос! — послышался выкрик из задних рядов.

— А, это вы, Дрезден-Саксония, я не ошибся? — сказал Амальфи. — Слушаю вас, мэр Шпект.