— Вы просто недооцениваете размеры Провала. На таком расстоянии параллакс обнаружить невозможно, хотя через несколько тысяч лет вы начнете верить в его наличие. Когда планета находилась среди других звезд, ваше предки легко могли заметить это движение, поскольку менялось положение всех ближайших солнц.

Всем видом Мирамон выражал недоверие.

— Я, конечно, отдаю должное вашим знаниям, но мне представляется, будет лучше, если останется, как есть. Легенды сообщают о том, что боги бросили нас в эту беззвездную пустыню в наказание за какой-то грех, совершенный нашим народом. Они же изменили климат, обрушив на нас вечную жару. Поэтому наши священники и утверждают, что мы пребываем в аду, чтобы снова оказаться среди прохладных звезд, нам необходимо искупить грехи. У нас отсутствуют небеса в том смысле, который вы вкладываете в это понятие. Мы умираем в проклятии, «спасение» мы должны завоевывать здесь, копаясь в грязи, еще при жизни. В наших условиях подобная доктрина очень привлекательна.

Амальфи задумался. Ему было совершенно ясно, что произошло, но он не решился объяснить Мирамону суть событий, догадываясь, что вряд ли ему удастся поколебать в аборигене чувство здравого смысла. Ось планеты имела заметный уклон, а масса ее явно распределялась неравномерно. Это означало, что, подобно Земле, движение планеты подчинялось циклу Дрэйсона: периодически полюса и прилегающие к ним районы подвергались раскачиванию, после чего продолжали свое вращение уже под другим углом. Результатом этого могло стать катастрофическое изменение климата. На Земле подобное явление наблюдается один раз в двадцать пять тысяч лет. Когда это случилось впервые, появилось множество невероятно глупых легенд и суеверий, пожалуй, еще более нелепых, чем те, что культивируют сейчас ониане.

Планете Он не повезло: полный цикл Дрэйсона произошел почти одновременно с тем, как она начала путешествие по долине Провала. Это совпадение привело к краху высокоразвитой цивилизации, культура которой входила в стадию своего расцвета. Без какого-либо переходного периода эта цивилизация откатилась к эпохе взаимного истребления.

Теперь планета Он являла собой странное смешение различных эпох. С политической точки зрения регресс едва ли не докатился до варварства — грядущий крах остановили высокие собрания и митинги жителей, столь многочисленные накануне катастрофы. Развитие города возобновилось, и теперь планета пребывала на стадии войн между городами-государствами. В технологическом и научном отношении цивилизация была отброшена на целых восемь столетий, сейчас она медленно обрастала новыми открытиями, пожиная редкие плоды развития технической мысли.

Благодаря такому несоответствию города-государства вынуждены были воевать друг с другом не ракетами и химическими бомбами, а холодным оружием. Полеты были еще недостижимыми грезами, и даже в мечтах они связывались людьми скорее с птичьими крыльями, чем с реактивными двигателями.

— А что бы произошло, если бы я открыл ту клетку на повозке? — неожиданно спросил Амальфи.

На лице Мирамона появилось какое-то виноватое выражение.

— Наверно, вас убили бы — по крайней мере, они попытались бы сделать это, — ответил он неохотно. — И тогда Дьявол опять завладел бы нами. Священники говорят, что грехи великой Эпохи связаны с женщинами. Кстати, города-бандиты отбросили этот первобытный предрассудок. По этой причине у нас так много дезертиров. Их влечет в эти города. Вы не можете себе представить, что это за жизнь, когда с женщинами разрешается встречаться только один раз в год — исключительно, чтобы выполнить свою обязанность по продолжению рода. Это просто сумасшествие!

В голосе Мирамона отчетливо звучала горечь.

— Поэтому так трудно объяснить людям, сколь самоубийственно поведение городов-бандитов. В нашем обществе все ужасно устали от борьбы с джунглями, не могут больше переносить необходимости возрождать Великую Эру на пустом месте из обыкновенной грязи и того, что вынуждены подчиняться общественному укладу, который полностью игнорирует наличие джунглей. Но больше всего люди устали от служения в Храме Будущего. В городах-бандитах живут обыкновенные чистые женщины, которые никого не царапают.

— А что, города-бандиты не борются с джунглями? — спросил Амальфи.

— Нет, они даже охотятся за теми, кто это делает. Жители совершенно забросили религию: первая забота восставших городов — это уничтожение священников. К сожалению, институт священников — основа нашей цивилизации. Мы должны также терпеть наших женщин. Священники утверждают, что нельзя трогать ни одного из устоев, иначе под сомнение будет поставлено и все остальное. Только священники поддерживают веру в то, что лучше быть людьми, чем копающимися в грязи варварами. Поэтому мы, технические специалисты, очень строго соблюдаем все ритуалы, хотя некоторые из них, несомненно, совершенно бессмысленны, и считаем, что пока не может быть и речи о том, чтобы отбросить веру в богов.

— Это вполне разумно, — признал Амальфи. Мирамон, судя по всему, обладал необычайной проницательностью. Если он действительно представляет господствующий среди ониан образ мышления, в этом диком затерянном мире еще многое можно было бы сделать.

— Меня поразило то, что вы восприняли этот ключ как символ доверия, — произнес Мирамон. — Это был совершенно правильный ход, но как вы догадались?

— Это было нетрудно, — улыбнулся Амальфи. — Я знаю, как ведет себя человек, задумавший какой-то подвох. Ваш священник изо всех сил старался создать впечатление, что он собирается преподнести мне подарок, но сам-то не мог дождаться того момента, когда его миссия закончится. Это было очевидно. Кстати, некоторые из этих женщин сейчас выглядят вполне прилично после того, как Ди искупала их в ванне, и над ними поработала Медицинская служба. Не пугайтесь, священникам мы ничего не скажем — мне кажется, что с этого момента мы — приемные отцы планеты Он.

— Здесь все считают, что вы — эмиссары из Великой Эры, — охотно согласился Мирамон. — Но вы пока не сообщили нам, кто вы такие на с а м о м деле.

— Это так, — не возразил Амальфи. — Вы используете мигрирующих рабочих? Об этом у вас много говорят, но я никак не могу понять…

— Конечно, конечно. Это певцы, солдаты, сборщики фруктов. Они переходят из города в город, предлагая свои услуги за плату.

И вдруг, гораздо быстрее, чем Амальфи мог предположить, Мирамон понял, куда нацелен его вопрос.