…из хлебных мест выбежали многие крестьяне, так что в некоторых местах только половина против генеральной переписи осталась, а кой-где и меньше, снять хлеб стало некому, подати за беглецов принуждены платить оставшиеся… Большая часть беглецов умещается внутри государства… особливо в ясачных волостях… делает из их земель пристанище беглецам по причине доброты земель, на которые навозу не кладут, и потому земледельцам только половина труда, а там, откуда бегут, приходится по полтора и по два рубля на душу, и надобно уравнением податей пресечь бегство».

Как видим, императрица основательно подготовилась к своему выступлению на Совете — не только знала, где сколько податей платят, но и откуда крестьяне бегут, почему бегут и сколько где навоза кладут. Ее предложение можно понять, поскольку с западной точки зрения невозможно объяснить, почему русские — костяк империи — имеют такое налоговое бремя, что живут хуже ясачных, и настолько, что вынуждены сбегать и селиться между ними.

Князь Черкасский и граф Остерман деликатно было поддакнули императрице, но цареву глупость пресек обер-прокурор Анисим Маслов, человек сугубо русский. Он, показал, что императрица не в том месте деньги ищет. Поскольку «из-за таких небольших денег не стоит подвергаться опасности, что ясачные разбегутся к чужим народам».

А грузины на такое способны? Они способны льготами удержать у себя абхазов и осетин? За эти 90 лет они вызвали у абхазов и осетин уважение? Да у грузин и мыслям об этом зародиться неоткуда.

В 1972 году по распределению по окончании института я мог выбрать работу в Зестафони, но меня предупредили, что занять первую инженерную должность — плавильного мастера — я смогу только после того, как дам главному инженеру взятку в 3000 рублей, то есть, в размере годовой зарплаты. Правда, меня успокаивали, что я быстро эти деньги верну взятками с подчиненных мне рабочих. Меня это не успокоило, и я послал южный Зестафони на хрен и уехал в северный Казахстан.

Сейчас у меня знакомая продавщица на базаре — грузинка лет 45-ти — мы с ней немного болтаем, когда я у нее что-то покупаю. Она подтвердила: брать взятки — национальный грузинский обычай. Она окончила акушерское училище под Москвой, и ее диплом в Грузии ценился ого-го как — раз училась в России, значит, поступила без взятки и диплом получила без взятки — настоящий специалист! Тем не менее, и она в Грузии не могла устроиться на работу даже акушеркой, пока не дала взятку в 700 рублей.

Ну, и на хрена абхазам и осетинам нужны грузинские коррупционеры? У них что — своих не хватает? Так свои хоть по-родственному берут, совестятся, а чего хорошего от грузин ждать?

Повторяю, только в новейшей истории у грузин было 20 лет, чтобы вызвать к Грузии уважение этих народов, но Тбилиси вызвал у них только ненависть.

Вот и вопрос — какие у Саакашвили основания считать Абхазию и Южную Осетию частью Грузии? Лаской привлечь — не хватило ума, силой — не хватило духа. Чего рыпаться?

Положим, Грузия захватила бы Южную Осетию, а дальше что? Уничтожила бы всех осетин? А потом абхазцев? Может, и так…

Ю.И. МУХИН

Премьер-президент Путин дал задание министру образования и науки Фурсенко увеличить часы на изучение в школах и ВУЗах творчества Солженицына.

Фурсенко это задание, скорее всего, выполнит: он всегда готов выполнить любое задание власти, к каким бы последствиям для системы образования это ни привело.

Задание, скорее всего, спорное и с содержательной, и с этической точки зрения.

Во-первых, потому что, вообще-то говоря, не дело ни премьера, ни президента решать, что и как нужно преподавать в школе или институте. Тем более в рамках такого своеобразного предмета, как литература.

Для этого есть иные инстанции — и, в конечном счете, не дело министра образования утверждать список достойных изучения в школе писателей и произведений — это должны делать специалисты, авторы программ, высококвалифицированные педагоги. А то — недолго дойти и до новых публичных разносов иным художникам на выставках — за то, что «не то пишут».

Вообще, не дело власти решать, что в обязательном порядке нужно читать гражданам, а что — не нужно. Иначе — чем это, собственно, будет отличаться от той самой помянутой премьер-президентом «тирании», от которой, по его словам, Солженицын сделал «всем нам прививку»?

Уж одно из двух — либо то была не тирания, либо не следуйте ее примеру и не навязывайте людям своих любимых авторов — у них, может быть, есть другие…

Во-вторых, потому что, если вы таким образом хотите распространить «прививку» среди будущих граждан страны, это не лучший путь.

В советских школах учили стихи Маяковского, читали книги Николая Островского и Александра Фадеева — но это не создало новых Корчагиных и новых молодогвардейцев, которые в августе 91 года с самодельными гранатами или захваченными у перетрусившей милиции автоматами пошли бы преграждать путь ельцинскому мятежу со словами «Партия или смерть!».