— Трактирные застольные вольно-непристойные, — фыркнула Фэль. Ярт снова отвёл глаза и промямлил:

— Ну, не совсем, — и принялся изучать одну из половиц под ногами, словно это было самым важным делом в данный момент.

Девушка негромко фыркнула и запела очередную горскую песенку.

Когда они вечером вернулись в дом, она задумчиво смерила его взглядом и проговорила:

— Так ты ещё и менестрель, оказывается.

— Нет. Менестрель — это слишком, — он посмотрел на небо, на котором переливались ясные надгорные звёзды. — Я пою только для себя. И песни пишу только для себя.

— Кстати, а почему волки? — вдруг спросила Фэль, вспомнив его песню.

— Не знаю, — Ярт пожал плечами. — Просто они мне всегда нравились. В детстве мне часто снился большой угольно-чёрный волк. Мы вместе бегали по лесу и играли. Сейчас я редко вижу его в своих снах.

Фэль слегка нахмурилась, вспомнив чёрного спутника Лайнэ. Волк никогда с ним не расставался, совсем как Ярт с Сэллифэром.

— Мне кажется, что в глубине души я всегда считал себя волком-одиночкой, тем, из моих снов, — продолжал тем временем Ярт. — Поэтому и выбрал себе такое имя, когда пришёл день нарекания. Забавно, — он вдруг хмыкнул и посмотрел на девушку. — Только сейчас вспомнил, что однажды, когда я вернулся домой из очередного побега в лес после очередной же драки, мама, посмотрев на меня, сказала, что из любого волчонка рано или поздно вырастет волк, сколько ни внушай ему, что он — собака. Интересно, к чему это было сказано? Ты не знаешь, Фэль?

Фэль молча пожала плечами и присела на край кровати:

— Тебе следовало спросить об этом у матери, Ярт. Я не возьмусь толковать её слова.

— Что-то ты темнишь, — Ярт подозрительно посмотрел на неё и плюхнулся рядом. — Что вы все от меня скрываете? Ведь рано или поздно я всё равно узнаю правду.

— Да ничего я от тебя не скрываю, — буркнула Фэль, стягивая рубашку.

— Ну-ну, хотелось бы верить, — он усмехнулся и тоже принялся раздеваться. — К слову сказать, о доверии. Тен любезно приглашает нас завтра на охоту, мне Альтамир сказал.

— Знаю, — она потянулась и забралась под одеяло. — Мне Найя говорила.

— И что ты об этом думаешь? — поинтересовался Ярт, устраиваясь рядом.

— Конечно, пойдём, — Фэль усмехнулась. — Надо же спасать бедного медведя.

— Сначала тебе придётся спасти меня, — Ярт картинно закатил глаза.

— От чего бы это? — Фэль улыбнулась.

— Я умираю, — он в притворном припадке упал на подушку.

— По виду вполне здоров и в ближайшую сотню лет тебе не грозит ничего страшнее насморка, — девушка прищурилась и пощекотала его.

— Я умираю от любви, — он притянул её к себе, пресекая новое покушение на свои бока. — Неужели у тебя не найдётся лекарства?

— Надо поискать, — она приникла к его губам поцелуем.

В противоположном конце дома в это время готовилась ко сну другая семейная пара. Найя, что-то негромко намурлыкивая, расчёсывала свои волосы и весело подмигивала своему отражению в зеркале. Оно ей определённо нравилось.

Скрипнула дверь, и за её плечом появилась хмурая физиономия Тена. Он стоял, опершись на косяк, и смотрел на жену:

— Снова, значит, в девки подалась?

— Нет, просто кое-что пересмотрела в своей жизни, — Найя сплела волосы в косу и обернулась.

— Она тебе только косу да рожу вернула? Или ещё что? — поинтересовался он.

— Тебе-то какое дело? — в голосе жены прорезались строптивые нотки.

— Я тебе муж или кто? — нахохлился Тен.

— Ты об этом только сейчас вспомнил, муж мой? — с ехидцей произнесла она и забралась в кровать, повернувшись к нему спиной. — Спокойной ночи, Тен.

— Всё! С меня хватит! — он резко развернул её, жадно смяв губами её губы и нашаривая шнуровку на вороте. — Раз ты мне жена, то должна быть покорна своему мужу.

Звонкая оплеуха была настолько непривычна, что Тен моментально пришёл в себя от неожиданности.

— Ты… — он слов не мог подобрать, чтобы описать её поступок.

— Да, я жена тебе. Но не подстилка и не средство для расслабления, — хмуро поглядела на него Найя и затянула ворот. — И мне сегодня не хочется.

— Да что здесь, в конце концов, происходит?! — спросил совершенно выбитый из колеи Тен.

— А вот что! — Найя развернулась к нему и в упор взглянула в его глаза. — Мне до невозможности надоел твой скверный характер и твои дурные привычки. Мне надоело, что я для тебя не больше, чем коврик у дверей, этакая привычная вещица, которую можно не замечать. Мне надоело, что ты спишь со мной, а в мыслях у тебя другая. Да, я не Фэль, но в отличие от неё я люблю тебя, Тен. Я готова многое стерпеть от тебя, но и моему терпению есть пределы. И оно уже заканчивается. Если так пойдёт и дальше, я от тебя просто уйду. Помяни мои слова, уйду и хлопну дверью. Ты не единственный мужчина на свете. Так что реши, кто тебе нужнее — я или она. А там посмотрим.

Выпалив всё это ему в лицо, Найя развернулась к нему спиной и удовлетворённо закрыла глаза.

— Завтра же косу обкорнаю по самую макушку, — пообещал ей Тен.

— Не получится, милый! — она хихикнула. — Её теперь ни огонь, ни сталь не возьмут, если я не захочу. Спасибо Фэльмарэ.

Тен только что не взвыл от отчаяния.

— И часто у вас сюда медведи забредают? — поинтересовался Альтамир, карабкаясь по скале вслед за Теном.