— Ты что, не знаешь, кто такой Антенсалеа? Это же самый известный олеанский поэт!

— Ни разу не слышала его стихов.

— Ну, слушай. Хотя, может, с биографии начать?

— А ты ее помнишь?

— Конечно, помню! Это каждый добропорядочный олеанец помнит!

— Тогда давай с биографии. Буду хоть знать, о ком речь!

— А тебе обязательно здесь сидеть? Тут такой фонтан шумный, видно, не поставили заглушающих экранов.

— Вообще-то я поэтому сюда и села. Мне нравится его шум. А тебе так мешает?

— Не то чтобы мешает, но я кроме него ничего не слышу. Непривычно.

— Ну и бог с ним. Меня, главное, слышишь, а остальное неважно.

— Тебя захочешь не слышать, услышишь, — хохотнул Ива.

— Вот и славно. Ты мне хотел про Антенсалеа рассказать.

Домой мы вернулись уже затемно, и первым делом наткнулись на Лехо.

— Я уж думал, вас там того! — выдохнул он.

— Скорее мы там кого-нибудь того, — усмехнулся Ива.

— А еще скорее друг друга! — уточнила я.

— О-о, я смотрю, вы уже навеселе, — со знанием дела сказал Лехо, гаденько улыбаясь.

— Где это? — удивился Ива.

— Да вот тут! — Лехо показал пальцем на глаза.

— Да ни в одном глазу! — тут же ответила я и расхохоталась. — А сразу в двух!

Ива присоединился, Лехо удивленно хлопал глазами.

— Как там? Выход в свет сопровождался блеском глянца и румянцем танца! — изрекла я полюбившуюся строчку из стихотворения. — Но за нанесение тяжких телесных повреждений грозит немалый тюремный срок с отбыванием на рудниках!

— Мы воду купить забыли! — воскликнул Ива.

— Точно…

— Мама купила, — ответил Лехо.

— Хвала богам.

Кашель, видимо, только и ждал, чтобы о нем вспомнили, и Ива тут же убежал на кухню пить.

— Вы что, правда, пили? — ужаснулся Лехо.

— Да где? — усмехнулась я. — Мы просто хорошо посидели. Или тебе деценсейца для дознания поймать? Лехо, а у тебя бубенчик есть?

— Что? — опешил мальчик. — Бубенчик?

— Да штучка такая звенящая.

— Колокольчик?

— Тоже подойдет. Так есть?

— Был где-то, а зачем?

— А к хвосту хочу прицепить, что бы все слышали, где он и не наступали.

— А-а, сейчас.

Вскоре в руки мне лег маленький и очень звонкий колокольчик. Вот здорово. Ива точно оценит, когда услышит…

Так утро, утро! Пора вставать и идти на промысел. Этот соня еще спит! Я зажала колокольчик в руке и тихо вышла из комнаты. Лично по мне так тихо, но кто знает, что там для аладаров тихо, а что громко, так что я кралась со всеми возможными предосторожностями. Такими темпами я довольно долго добиралась до кровати Ивы. Мне повезло: он спал так, что ухо с сережкой было на свободе. Я затаила дыхание и стала прицеплять колокольчик к сережке. Вот если сейчас звякнет, то капут мне на этом самом месте! Ива зашевелился и повернулся, нет, только руку переложил. Господи, а я уж перепугалась. Так еще чуть-чуть. Щелк! Все прицепила. Теперь главное, чтобы раньше времени не зазвенел!

— Шелгэ… мркнямвр… идти… неравкр? — невнятно пробормотал Ива.

— Ага, — автоматические ответила я, не вдаваясь в подробности вопроса.

Ива едва заметно улыбнулся, пробормотал еще что-то невнятное и продолжил спать. Я еле дошла до своей комнаты и там расхохоталась в подушку. Не дай бог, кто услышит. Подремав еще часок, я встала. Пора собираться, если я не хочу пропустить светопреставление. Я умылась, причесалась и осторожно заглянула к Иве.

— Завтракать! — позвала Танра.

Ива зевнул, потянулся и резко встал. Я зажала себе рот ладонью. Истошное дзынькание колокольчика было сильным даже для меня. Аладар шарахнулся, присел и заозирался, добавляя шума. Колокольчик мелодично звенел при каждом движении. Вот мазохист!

Я подорвалась с места и тут же плюхнулась на стул.

— Ай! — в спешке я забыла развернуть стул, что поспешила сделать, и снова уселась уже как надо.

— Что у нас тут? — спросил Энат, беря себе гренку. — О, клубничное варенье! А у Ивы что там такое звенит?

Я глубоко вдохнула и выдохнула.

— Что-то разбил, — предположила Танра.

— Ага, а теперь планомерно добивает.

Послушался характерный стук руки об косяк, а затем и более мягкий, видимо, задел бедром.

— Это что еще за мода? — возмутилась Танра, увидев колокольчик на ухе Ивы. Тот еще им исправно тряс, добавляя звука.

— Ну не нашел я штаны, задевал куда-то вечером, — развел он руками, плюхаясь на стул. Ой, это же я их случайно со стула уронила. — Господи, что же в голове так звенит!