— Тело профессионального агента, руководимое рассудком семилетнего ребенка?

— Нет, — покачал головой Шарц. — Это-то как раз с ним и происходит сейчас. И в этом нет ничего страшного, как видишь. Я боялся худшего. Боялся, что тело захватит власть. Рассудок семилетнего ребенка, полностью подавленный инстинктами профессионального агента. Вот это было бы и в самом деле страшно.

— Ужас какой, — вздохнула Полли. — Того, кто придумал делать секретных агентов из детей, в аду, верно, ждет самая большая сковородка…

— Пойдем спать, что ли? — ответно вздохнул Шарц.

— Спать? Вот еще! В кои-то веки никого нет дома! Пока они еще со своей кузницы вернутся.

— Что ты хочешь этим сказать, любимая? — широко ухмыльнулся гном.

— А то ты сам не догадываешься! — подмигнула Полли. — Сегодня я могу визжать и стонать в свое удовольствие, не опасаясь разбудить детей. Да и ты тоже!

— О! У нас большие планы?!

— А ты как думал?!

— Думать — ваша обязанность, леди… а наша — повиноваться вашим возвышенным думам!

Над старой заброшенной кузницей стояла ночь. Где-то совсем рядом жутко ухал филин да звонил в отдалении какой-то колокол.

— Пароль… — прозвучал глухой замогильный голос. Казалось, он доносился из-под самой земли.

— Череп и Смерть… — донесся еще более глухой, еще более зловещий голос, казалось, исторгшийся из глубин преисподней. — Отзыв!

— Кровь и Могила… — вновь прозвучал первый голос. — Проходи…

Черные тени прокололи темноту, надвинулись… послышался душераздирающий, словно стон загубленной души, скрип двери…

— Второе секретное собрание заговорщиков будем считать открытым, — торжественно сказал Джон, зажигая огарок свечи. — Главой этого собрания, а значит, и всего заговора назначаю…

— Вот только попробуй назначить себя! — промолвила Кэт, привычно уперев руки в бока.

— Ввиду сложности обстановки и абсолютной секретности происходящего главу назначать не будем, — тотчас пошел на попятную Джон. — Итак, главным вопросом сегодняшнего дня…

— Главным вопросом сегодняшней ночи, — поправил его Роджер. — Джон, слезай с коня, приехали. Давай послушаем, что Эрик придумал.

— Именно это я и хотел сказать! — раздраженно фыркнул Джон. — Вечно ты перебиваешь.

— Ты бы до завтра говорил, — заметил Роджер. — А после восхода солнца тут уже не будет так романтично и страшно.

— Я бы до завтра говорил, если бы ты заткнулся, — ехидно откликнулся Джон. — Просто чтоб успеть наговориться, пока ты вновь рот не откроешь.

— А ну, цыц оба! — прикрикнула на них Кэт. — Романтичность нарушаете! Давай, Эрик, рассказывай, что придумал про старую грымзу…

— Просто посмеяться над ней легко, — сказал Эрик. — Тут что угодно подойдет, и лучше всего — какой-нибудь запоминающийся мусор, который будет постоянно попадаться на ее пути. Так, чтоб она все время велела кому-то его убирать, а он вновь оказывался на ее дороге. Раз за разом, раз за разом…

— Какая-нибудь дохлая кошка, — хихикнул Джон. — Она будет приказывать ее выбросить, а та будет постоянно возвращаться. Старой дуре покажется, что кошка ее преследует.

— Где ты в замке видел дохлых кошек? — возразил Роджер. — И вообще это как-то гадко… дохлую кошку похоронить надо.

— Ну ладно, тогда грязное блюдо, — сказал Джон. — Его же хоронить не требуется?

— Представляешь, как влетит посудомойкам? — вновь возразил Роджер.

— Сойдет и обычный мятый бумажный лист, — примирительно сказал Эрик. — Обычный бумажный лист даже лучше. Потому что проще и естественнее. Главное, чтобы он был запоминающимся. Никто другой и внимания не обратит, а вот она, особенно когда найдет его раз пять подряд…

— Отлично, — кивнул Джон. — Как говорится, простенько и со вкусом…

— Тут действительно нет никаких трудностей. А вот сделать так, чтоб она и вовсе на людей не бросалась, куда сложней, — задумчиво сказал Эрик.

— А может, не станем этого делать? — неожиданно спросила Кэт. — Вообще не станем?

Как-то очень печально вдруг прозвучал ее голос. Эрик удивился, до чего печально.

— Почему это не станем? — спросил Роджер.

— Да так… жалко ее стало, — вздохнула Кэт.

— Жалко?! Эту старую грымзу? Нашла кого жалеть! — возмутился Джон. — Действительно… жалко, — вдруг добавил он дрогнувшим голосом. — И правда, давайте не будем Я вдруг подумал, что мы-то — большие и сильные. И нас аж четверо. А она маленькая и слабая. И одна. И… Да она, если разобраться, настоящий герой. Маленькая, слабенькая, старенькая… и весь замок в страхе держит. Это же уметь надо!

— Значит, планы номер один и номер два отменяются, — кивнул Эрик. — Остается план номер три.

"А ведь я сам так и не понял бы, что ее пожалеть следует, — сообразил Эрик. — Я даже и не подумал бы об этом. Чего ее жалеть, раз она ходит и на всех, как собака, бросается? Что ж выходит, нужно быть ребенком, чтоб понимать такие вещи? Или напротив — взрослым? Получается, эти трое — старше меня, так, что ли?"

"Если они способны давать тебе задания и дарить легенды? — произнес внутри его чей-то голос, кажется, лазутчика, а может, и нет. Эрик не был уверен, чей это голос. Уж больно странные у него интонации. — И ты еще сомневаешься, кто из вас старше? Или то, что ты прожил больше лет, и впрямь что-нибудь меняет?"