Черновая рукопись повести, сохранившаяся в тетради РЛ1, была во второй половине того же 1834 г. переписана для издания в „Миргороде“, причем подверглась систематической правке. Сохранив в неприкосновенности всё развитие сюжета, отдельные характеристики, описания и мотивировки, Гоголь разделил текст на главы (в черновой рукописи это разделение лишь кое-где намечено), пытался преодолеть некоторый схематизм черновой рукописи, дополнить и расцветить сюжетную ткань повести новым материалом, в отдельных случаях даже новыми эпизодами.

Особо следует отметить три отрывка, переработка которых вызвана, вероятно, цензурными условиями. Так, в черновой рукописи после слов Бульбы о науке и просвещении следует фраза: „Бульба присовокупил еще одно слово, которого однако же цензора не пропускают в печать и хорошо делают“. В „Миргороде“ последняя фраза была изменена следующим образом: „Бульба присовокупил еще одно слово, которое в печати несколько выразительно и потому его можно пропустить“. По цензурным, очевидно, соображениям была изменена в „Миргороде“ и речь кошевого. В черновой рукописи кошевой, жалуясь на то, что не только наружность церкви в Сечи, но даже внутренние образа „вот сколько лет уже“ стоят „без всякого убранства“, прибавляет: „Николай-угодник божий, сердега, в таком платье, в каком нарисовал его маляр и до сих пор даже и серебряной рясы нет на нем. Варвара великомученица только то и получила, что уже в духовной отказали иные козаки“. В „Миргороде“ имена святых были исключены, и речь оказалась таким образом обезличенною: „Хотя бы серебряную рясу кто догадался им выковать. Они только то и получили, что отказали в духовной иные козаки“. Очевидно, по цензурным соображениям исключен в „Миргороде“ и лирический отрывок о запорожском танце, „который по своим могучим изобретателям носит название козачка“. В черновой рукописи после этого следует: „Только в одной музыке есть воля человеку. Он в оковах везде. Он сам себе кует еще тягостнейшие оковы, нежели налагает на него общество и власть, везде, где только коснулся жизни. Он раб, но он волен, только потерявшись в бешеном танце, где душа его не боится тела и возносится вольными прыжками, готовая завеселиться на вечность“. Освобождая текст Гоголя от цензурных искажений, мы указанные три варианта черновой рукописи вводим в текст первой редакции „Тараса Бульбы.“

При подготовке черновой рукописи к печати Гоголем были внесены и некоторые хронологические исправления: в рукописи действие повести отнесено к XV веку („время это касалось XV века“, „грубый XV век“). В „Миргороде“, в части случаев, XV было исправлено на XVI; в некоторых же местах, — вероятно, по рассеянности Гоголя, — попрежнему остался XV в. Отсюда тот хронологический разнобой, который приводил в смущение исследователей-историков, писавших о „Тарасе Бульбе“.

Большая небрежность черновой рукописи „Тараса Бульбы“, крайне неразборчивый в отдельных местах почерк, пропуски отдельных слов (напр., „Они скоро пришли к строению, имевшему ‹вид› сидевшей цапли“), частое смазыванье окончаний слов в конце строк и слитное написание, от рассеянности, нескольких слов (типа „потукул“ = „потонул частокол“, „околеги“ — „около телеги“); наконец, совершенно необработанный и даже незаконченный вид отдельных фраз и сцен (так, не окончена и обрывается на полуслове сцена свидания Андрия с полячкою в осажденном городе), — всё это привело к тому, что и в текст „Миргорода“ вкралось несколько погрешностей. В настоящем издании они исправлены. Наиболее существенна поправка в сцене посещения Бульбой и Янкелем пленного Остапа. В „Миргороде“ читаем: „…Тарас увидел порядочное количество в полном вооружении“. В РЛ1 вместо „порядочное количество“ было написано слово „воинов“, зачеркнутое и замененное сверху неразборчивым словом (не прочтенным ни переписчиком, ни последующими редакторами): „гайдуков“. Это слово и введено нами в текст. На основании черновой рукописи мы исправляем в тексте первой редакции „Тараса Бульбы“: „красные платки летели по темному небу“ (вместо „летали“), „славных защитников“ (вместо „главных“); затем систематически восстанавливаем (в первой редакции) по РЛ1 написание „Сеча“ (в „Миргороде“ то „Сеча“, то „Сечь“).

Переработкой текста черновой рукописи для „Миргорода“ не закончилась творческая работа Гоголя над „Тарасом Бульбою“. В собрании сочинений Гоголя 1842 г. появилась новая переработка „Тараса Бульбы“ (т. II, стр. 55-304), при которой объем повести увеличился вдвое, появились совершенно новые эпизоды, положения, существенно изменился наконец общий ее идейный замысел. Перерабатывал повесть Гоголь не единовременно и не подряд: отдельные главы подвергались лишь незначительным редакционным изменениям, другие были написаны совершенно заново. Так, в главу I Гоголь вставил обширную историческую характеристику возникновения казачества и запорожского войска; в общем же эта глава сохранила свой первоначальный вид, как и глава II. Зато глава III дала материал для двух новых глав — III и IV; распространение пошло за счет обширных вставок о составе Сечи, о ссорах куреней, о законах и обычаях Сечи. Совершенно по-новому рассказывается о развенчании старого кошевого и о выборах нового, о подготовке к морскому походу. Глава IV первой редакции послужила основою также для двух новых глав (V и VI), написанных почти совершенно заново. Мало изменив рассказ о казацком нашествии на Польшу, Гоголь зато детально остановился на психологической стороне измены Андрия, тщательно характеризовал его душевные переживания и впечатления (новыми являются здесь описания католического монастыря и дома воеводы, для которых материалом послужили, очевидно, итальянские впечатления Гоголя) и особенно подробно разработал сцену встречи Андрия с полячкою. Главе V редакции „Миргорода“ соответствует новая глава VII, которая также написана заново: вместо сжатого рассказа о битве под Дубном Гоголь развертывает эпическое повествование, эмоционально насыщенное, с апофеозом казачества, его мощи и удальства. В новых главах VIII и IX, переработанных из материала глав V и VI редакции „Миргорода“, Гоголь меняет характеристику Андрия в бою с запорожцами: вместо подчеркнутой трусости даны черты любовного самозабвения в самой битве. Наново написана сцена последнего боя запорожцев с поляками под Дубном с эпическими характеристиками отдельных героев-казаков (особенно обширна характеристика Мосия Шила) и с речами Тараса Бульбы. Последние три главы (VII–IX) редакции „Миргорода“ подверглись лишь незначительным изменениям и составили главы X–XII переработанной редакции.

Таким образом, наибольшее внимание Гоголя привлекли главы о походе запорожцев на Польшу, об осаде Дубна и об измене Андрия. К переработке этих глав он возвращался неоднократно. Среди бумаг Гоголя сохранилось, по крайней мере, три промежуточных (между „Миргородом“ и изданием 1842 года) рукописных редакции этих глав (V–IX). Так, в Публичной библиотеке СССР им. В. И. Ленина в Москве среди гоголевских бумаг, поступивших от А. А. Иванова, сохранилось четыре больших рукописных отрывка с рядом позднейших приписок, представляющих первую попытку новой переработки „Тараса Бульбы“ (шифр библиотеки № 2205, шифр нашего издания — РМ1). Отрывок первый дает первоначальный текст глав V и VI новой редакции (кончая словами „Как же вы“, сказал Андрий› „претерпевая такую лютую смерть, всё еще думаете защищаться?“; ср. выше, стр. 82–99); отрывок второй, не являясь непосредственным продолжением первого, приблизительно соответствует стр. 100–107 (от слов „Он услышал шопот“), приближаясь более к тексту первой редакции и не содержа еще лирического диалога Андрия с полячкою, который Гоголь начал набрасывать на этом же листе, очевидно, тотчас же по окончании первоначального наброска. Третий отрывок содержит весь текст новой главы VII, уже довольно близкий к окончательному и отличающийся от него лишь стилистическими деталями. Наконец, четвертый отрывок содержит почти всю главу VIII; в основном тексте отрывка отсутствует только лирическая концовка главы („Не о корысти и военном прибытке теперь думали они…“), однако концовка эта появляется в одной из приписок, сделанных, судя по почерку, тотчас же вслед за основным текстом; пять других обширных вставок также приближают окончательный текст четвертого отрывка к тексту главы VIII в редакции 1842 г. Кроме указанных четырех значительных отрывков, РМ1 содержит также шесть отдельных листков, написанных в разное время и являющихся начальной стадией переработки повести, в частности — отрывками глав V, VI и VIII. Текст отрывков и приписок опубликован (весьма, впрочем, неточно) Н. С. Тихонравовым (Соч., 10 изд., т. I, стр. 577–624; описание РМ1 см. в т. VII, стр. 866–867).

Некоторое время спустя текст всех этих набросков был перебелен самим Гоголем в пяти тетрадях голубой бумаги. В процессе переписки текст получил новые изменения; в частности, Гоголем было написано (уже по окончании переписки) новое окончание главы VI, причем листок с первоначальным текстом переписанного окончания был из тетради вырезан и впоследствии занял место среди указанных выше листков (в РМ1). Впоследствии же Гоголь занялся новой переработкой текста перебеленных глав, делая обширные вставки, изменения и исключения, подчас перерабатывая текст до полной неузнаваемости. В отдельных местах рукописи этой коренной переработке предшествовала еще предварительная правка карандашом, в большинстве случаев совпадающая с позднейшей переработкой, но иногда дающая промежуточные варианты. Таким образом, одна рукопись дает одновременно два, а подчас и три разновременных текстовых слоя, определяющих различные этапы авторской работы.

На существенное значение этих переработок и, в частности, первоначального белового текста, указывал еще Н. С. Тихонравов, сделавший попытку вскрыть этот текстовой слой, освободив его от последующих исправлений (см. „Тарас Бульба“ Н. В. Гоголя. Главы неизданной редакции — „Русская Старина“ 1887, № 3, стр. 711–731; № 4, стр. 95-128; также Соч., 10 изд., т. I, стр. 454–498). Исследователю однако не удалось совершенно разделить два последовательных текстовых слоя рукописи (отличающихся цветом чернил и характером почерка). Кроме того, Тихонравов не отметил непосредственной генетической связи первого белового текста с первоначальными набросками из РМ1.

Одновременно с окончательной отделкой указанных глав Гоголь переписал начисто (на белой бумаге) те места из глав I, III и IV, которые подверглись наибольшей переработке: глава I до слов „…и пришел усталый от своих забот“, глава III от слов „Сечь состояла из шестидесяти слишком куреней“ до конца, и глава IV с начала до слов: „Позвольте, панове запорожцы, речь держать!“ — „Держи!“, и затем от слов „…все с совета всех старшин“ до конца. Тогда же, повидимому, была начисто переписана глава IX. Вся переработка велась Гоголем с учетом текста „Миргорода“, т. е. в рукопись не вносились те части текста, напечатанного в „Миргороде“, которые в процессе работы не были сколько-нибудь существенно изменены. Тахое положение мы имеем с текстом глав I–IV. То же мы видим, например, в тексте главы X, где после слов „и тихо понурив голову, говорил он: „Сын мой! Остап мой!“ в рукописи сделан небольшой пропуск, после чего текст начинается словами „Он уходил в луга и степи“; промежуточный текст перешел в издание 1842 г. из „Миргорода“ без всяких изменений. Эта же глава X обрывается в рукописи словами „Тарас вошел в светлицу. Жид“, приписанными позднее и предназначавшимися, очевидно, для сведения переписчика.