Через несколько минут через этот же коридор в толпе прошли Первый, Вторая и Третий. По приставленной лестнице, они забрались наверх клетки, в которой лежал ганзеец. Наибольшим интеллектом до обращения обладал Миша и поэтому по части словопрений он являлся здесь главным оратором. Миша, выглядывая из-за могучей спины Первого, не смея ступить перед ним, обратился к оторопевшей толпе:

– О, благородные! Да блаженствуют ваши хозяева. Мы дарим Вам это великое зрелище переселения хозяина в этого несчастного. Вглядитесь в него – это человек из другого мира, из другого муоса, называемого Москвой. Он пришёл сюда со сворой несчастных, чтобы обидеть наших хозяев. Но он не знал могущества нашей цивилизации. Он не знал, что мы сильны. И мы сильны не только числом, оружием, крепостью мышц и умением драться. Главная наша сила – это наше единство, которое является воплощением нашей любви к хозяевам. Наша цель благородна и прекрасна – выплеснуть нашу любовь на весь Муос, на другие муосы и на всю эту планету, которая когда-то была загублена несчастными. Этот несчастный и его дружки думал нас сломить. И что с этого получилось: он валяется сломленный и ничтожный и ждёт своей участи. А какой участи он достоин? – он достоин участи быть мучительно казнённым. Но наша согреваемая хозяевами любовь безбрежна и мы можем прощать обиды. Мы осчастливим этого несчастного, переселив в него хозяина от одного из наших братьев. Он, став благородным, в числе других вернётся в свою Москву и внесёт благородное семя в тот несчастный мир. Скоро у каждого из вас будут новые носители. Нет у каждого – десятки, а может сотни новых носителей, в которых вы пересадите своих хозяев и их детёнышей! Во имя хозяев! Да будет так!

Впавшая в экстаз толпа орала: «Во имя хозяев! Да будет так!»

Ганзейский спецназовец очнулся и слышал последние слова Миши. Он приподнял голову и безумно оглядывался, ища защиты. Но видел только алчные лица впавших в безумство людей.

В клетку вошел ленточник-врач. Он был в халате, который десятилетия назад был белым. Теперь это был грязный окровавленный обносок. В руке врач держал коробку, которую он поставил прямо на пол, рядом с ганзейцем, и раскрыл. Смочив грязную тряпку мутной жидкостью, он протёр шею уновцу. В это же время в клетку внесли голую старуху. Старуха была чем-то больна – её тело покрывали язвы и красные пятна. Но она умудрялась улыбаться беззубым ртом – явно радуясь происходящему. Толпа ленточников в предвыкушении их любимого зрелища ликовала.

Врач достал из коробки самодельный скальпель, присел рядом с уновцем, схватил свободной рукой его за волосы и… Радист закрыл глаза и опустил голову. Тут же стоявший сзади охранник схватил за волосы Радиста и сильно потянул его голову. Острая боль ударила по шейным позвонкам Радиста, он застонал. Он открыл глаза и увидел, что уновец дергается, с шеи из недавно сделанного разреза течёт кровь. Старуха, видя это, противно смеётся, а врач уже ковыряется в её шее. Толпа бесновалась. Охранники еле сдерживали её напор. Врач бережно достал червя из шеи бабки, после чего на её лице умильную улыбку сменила гримаса ужаса. Старуха умерла. Врач перенёс червя в надрез на шее уновца. Толпа рукоплескала и топала ногами. Радист потерял сознание.

До Последней Мировой диггерами называли искателей приключений, которым было скучно на сытой и безопасной поверхности. Они спускались вниз – в канализации, древние подземные ходы, русла подземных рек и прочие подземные пустоты, рискуя жизнью и здоровьем исследовали эти природные и человеческие творения.

Но пришло время, когда именно поверхность стала средоточием смертельной опасности, чуждой пребыванию там человека. Люди сошли в подземелья, которые не стали для них уютным домом, а лишь временным полным опасностей пристанищем, продлевающим агонию человечества.

Серёга Тишук ходил в десятый класс. Учиться он, мягко сказать, не очень любил. Но мозги у него работали неплохо. Хотя школу он посещал не регулярно, на уроках сидел без особого интереса, а на домашние задание тратил времени чуть больше, чем на утренний туалет, феноменальная память позволяла ему схватывать то, что монотонно бубнили учителя на уроках. И только за счёт этого ему удавалось плавать в «середняках», а иногда даже получать оценки, которым завидовали завзятые зубрильщики.

Года четыре назад Серёга, лётая на велике по пустырю, чуть не влетел в канализационный люк, почему-то оказавшийся здесь открытым. В последний момент он увидел зияющие тёмное жерло, резко повернул руль велосипеда и налетел на кем-то отброшенную чугунную крышку люка. Он проделал вынужденный кульбит через велосипедный руль и больно бухнулся спиной на траву, усыпанную битым кирпичем и прочей дребеденью. От досады и боли навернулись слёзы. Он приподнял голову и хотел сказать какое-то матерное слово, которое слышал от старших пацанов, но вместо этого замер от увиденного чуда. Из люка выглядывала очаровательное создание года на два старше Серёги. У создания был оранжевый строительный шлем на голове, из-под которого выбивалась рыжая челка и в стороны торчали два рыжих хвоста. Создание сочувственно спросило:

– Ой, чё, ударился?, – и быстро стало выбираться из люка для оказания немедленной помощи.

Девушка подбежала, охая и ахая, стала хлопотать около Серёги, что-то спрашивала, почему-то низко наклоняясь и вглядываясь в его лицо. А Серёга смотрел в эти огромные глаза, один из которых был изумрудно-зелёным, а второй карим, что-то невпопад отвечал, и удивлялся, почему у него так потеют подмышки и бешено стучит сердце. Хотелось так лежать и лежать, чтобы этот волшебный оранжевый подсолнух не отходил от него. Но тут он увидел, что из люка один за одним выползают пацаны в таких же шлемах. Они деловито подошли к Серёге, отодвинув «золотую» девушку, и хотели было начать его обследование. Серёга мужественно поднялся, отказавшись от всякой помощи и стал с нарочитой смелостью «наезжать» на старших пацанов по поводу открытого люка.

Вечером Серёга, потягивая специально для него купленную «Кока-Колу» в баночке, сидел в подвале пятиэтажки, являвшейся штаб-квартирой диггеров-самоучек. Возглавлял группу рыжий семнадцатилетний качёк – брат Маргариты. Маргарита была единственной девушкой и самой младшей в группе – ей было четырнадцать. Серёга рассеянно слушал рассказы диггеров о прелестях подземного Минска, изредка подглядывая на Марго. Во время его обследования обнаружилось, что при падении напоролся на битую бутылку, кромка которой пробила ему футболку и сильно поранила спину. Марго заботливо обработала и заклеила пластырем его рану. От каждого прикосновения её пальцев его бросало в дрожь. Благо, что все думали – это от боли.

Серёгу пригласили на следующую вылазку, даже бесплатно снабдили его соответствующей экипировкой. Его не сильно задела романтика диггеров, но отказаться – значит никогда больше не увидеть Марго. И Серёга пошёл.

Теперь Серёга – командир группы диггеров. И он уже не Серёга, а Драйв (кличку выбрал сам). Брат Марго ушёл в армию, его первый заместитель – в детскую колонию, в третий заместитель стал наркоманом и перестал интересоваться диггерством. Серёга же возмужал, наловчился и стал лидером в их группе, разросшейся до двадцати человек. Марго поступила на юрфак, но своего хобби не оставила. И она не стеснялась того, что её парень – школьник.