–  Она хороша собой?

–  В высшей степени.

Эрнст радостно присвистнул.

–  И чиста как ангел, Эрнст!

–  Чиста? Чиста… - он посерьезнел.
– Это много. Или даже все… Ты ее любишь, Фриц?

–  Как тебя, Эрнст.

–  В таком случае - пусть она будет мне сестрой.

–  Так я и знал, Эрнст. Спасибо.

–  Ну, это же само собой разумеется, Фриц.

–  Сколько времени ты здесь пробудешь?

–  О, сколько вздумается. До смерти надоело жать на педаль. Хочу в Лейпциг - там мне дадут последнюю шлифовку. А как дела у Фрида? Он сейчас здесь, да?

–  Да, вот уже несколько недель. Он закончил курс в Дюссельдорфе и теперь трудится тут. Получил заказ на две крупные картины, а кроме того, рисует узоры для фабрики обоев. Между делом продает также экслибрисы, монотипии, а чаще - рисунки пером и силуэты из черной бумаги, оформляет книги, - в общем, дела у него идут неплохо.

–  Рад слышать. А что у Паульхен?

–  Как всегда непоседлива и любит перечить, торопится стать взрослой и действительно скоро станет.

–  Пойдешь со мной на вокзал, Фриц? Хочу забрать чемоданы.

Они не спеша двинулись к вокзалу, оживленно беседуя. Внезапно на них налетел щебечущий и пахнущий духами ураган: Паульхен!

–  Эрнст! Ты ли это или твой дух?

–  И то и другое, Паульхен. Ибо мужчина всегда держит свой дух при себе, в то время как у молоденькой девицы весь ее дух в без-дух-овности.

–  Вот это да!
– охнул Фриц.

–  Дядя Фриц, видишь, он опять задирается! Фу, Эрнст!

–  Куда ты направляешься в этом восхитительном розовом облаке газа, Паульхен?

–  На гулянье, дорогой дядя Фриц.

–  На гулянье?
– переспросили оба разом.
– А что это?

–  Ну, на променад, если тебе так будет понятнее, господин Эрнст, на главной улице гулянье с половины шестого до половины седьмого.

–  Ах, вот оно что, понял, - заметил Эрнст, - раньше мы называли это Гусиный луг.

–  Помолчи, противный. До свиданья, дядя Фриц.
– Паула убежала, но тотчас вернулась: - До свиданья, Эрнст.

–  Так-то оно лучше. Желаю повеселиться, Паульхен.

Они пошли дальше. На вокзале Эрнст вручил служителю квитанции и адрес. И тут же предложил отправиться в кафе.

–  В какое?
– уныло спросил Фриц.

–  В «Виттенкинд». Вперед, старина, не скисай. Нужно же мне повидаться с вашими девочками.

–  А у вас там их, что ли, не было?

–  О господи, какие это девочки! Они все сплошь «образованные»: либо уже пооканчивали университеты, либо еще учатся. Внешние признаки последних: стоптанные каблуки, пенсне в черной оправе, обтрепанные подолы. Или же: зализанные волосы, мужская рубашка со стоячим воротничком и длинными рукавами. Хуже всех студентки музыкальных училищ. Особая категория - дочки художников. Платья с большим декольте при наличии гусиной шеи и угловатых плеч, а также отсутствии бюста. Не придают внешности никакого значения! Во-вторых, они тоже «образованные». Новый сорт. Пьют только чай, малюют альпийские ландшафты, играют на рояле «Тоску по родине», «Молитву девы» и «Любовную жалобу», читают «А любовь никогда не кончается», «Разбитые сердца» и так далее. Однажды я показал двум-трем из них несколько номеров журнала «Красота». О Боже, какой был взрыв! Таков этот народец! О солнце, свежем воздухе и красоте они и ведать не ведают, эти бесполые книжные черви! Фриц, «образованная» женщина - это чудовище. У нас есть все мыслимые законы, но нет такого, который обязывал бы, чтобы всех девиц, со скуки ударяющихся в политику или сочинительство, немедленно отдавали замуж. После этих эстетствующих бесцветных рож человека неодолимо тянет к простым, сердечным, милым девушкам, которые целуют и любят, как велит мать-природа. Вывод: в добрый час!

В кафе было довольно много посетителей, так что им пришлось поискать место. За одним из столиков в центре зала сидела очень элегантная молодая дама. Эрнст поклонился ей с легкой иронией. Она подняла глаза и спросила не очень уверенно:

–  Господин Винтер?

Эрнст с улыбкой протянул даме руку.

–  Добрый день, фройляйн Берген. Я ищу два свободных места и вдруг вижу их за вашим столиком.

–  Прошу вас, пожалуйста.

Эрнст представил Фрица, и оба уселись. Эрнст взглянул на Трикс Берген.

Та залилась краской и сказала:

–  Я давно вас не видела, господин Винтер.

–  Меня здесь не было. Я только сегодня приехал.

–  А я - три дня назад. Где же вы были?

–  В Берлине.

–  Ах, Берлин! Такой прекрасный город! Множество развлечений и шумных празднеств.

–  И густонаселенные дома-казармы, - ехидно ввернул Эрнст.

–  А на них смотреть вовсе не обязательно. Жизнь свою нужно обставить как можно приятнее.

–  А что потом?
– спросил Фриц.

–  Ах, потом меня не волнует. Ведь сегодня еще сегодня! Я пока молода и красива.
– Она начала подпевать мелодию оркестра и поводить плечами.
– Мне так хочется потанцевать. Но в этих отвратительных городишках ничего такого нет. То ли дело Берлин - там везде есть танцплощадки. Бостон, фокстрот, матчиш, капельмейстер входит в раж - и тут начинается. Но здесь… - Трикс прищелкнула пальцами.

–  Я скоро уеду снова.

–  Опять в Берлин?

–  Конечно! Там всегда много всего…

–  Для счастья вовсе не обязательно жить в большом городе, - заметил Фриц.

–  Счастье можно найти и в медвежьем углу, тут вы правы.

–  Само понятие о счастье бывает разным, - вставил Эрнст.
– У меня есть прелестная знакомая, которая пишет мне, что совершенно счастлива: у нее родился ребенок.

Трикс звонко рассмеялась:

–  Не повезло ей!

Эрнст спокойно посмотрел на нее: