Нет, решил он. Пускай леди Куотермэн сама расплачивается.

— Вы будете жить в клинике с мистером Пилигримом и ухаживать за ним? — спросила Фиби.

— Надеюсь, — ответил Форстер.

— Не хотела бы я жить в одном доме с умалишенными, — сказала Фиби. — Бог его знает, что там может случиться. Все эти психи…

— Они не психи, — одернул ее Форстер. — Они больные. И в клинику их привозят, чтобы вылечить — точно так же, как чахоточных возят в Давос.

Форстер проговорил это таким авторитетным тоном, что Фиби, слыхом не слыхавшая о Давосе, явно струсила.

— Пожалуй, что так. И все-таки…

— До сих пор вы вроде не жаловались, путешествуя вместе с мистером Пилигримом, — чопорно произнес Форстер. — Разве его поведение в поезде хоть на миг показалось вам угрожающим?

— Нет.

— Вот вам и ответ. Я с радостью последую за своим хозяином куда угодно, чтобы служить ему и дальше.

— Да, мистер Форстер.

— Мы приехали. Вон он, отель «Бор-а-Лак».

Запорошенный снегом «даймлер» остановился перед внушительным порталом. Шофер вышел и открыл Фиби дверцу.

— Что мне делать? — спросила она у Форстера.

— Вылезайте, — сказал он. — Перекиньте ноги вправо и выходите из машины.

Фиби послушно опустила ноги на землю и встала возле автомобиля. Форстер вышел за ней и поздоровался со швейцаром, вышедшим им навстречу вместе с двумя молодыми людьми в униформе, которые раскрыли над ними зонтики, пытаясь защитить от поземки. Впрочем, попытка эта была тщетной, поскольку снег разметался ветром во все стороны.

— Мы из эскорта леди Куотермэн, — сказал Форстер. — Надеюсь, вы нас ждали?

— Разумеется, мистер Форстер, — просиял швейцар. — Идите, пожалуйста, за мной.

Когда они повернули к ступенькам, Фиби Пиблс нагнулась к Форстеру и шепнула:

— Ну и ну! Он даже знает, как вас зовут!

Форстер снял шляпу и похлопал ею о бедро, стряхивая снег.

— Конечно, знает. Это его работа.

Вскоре после того как кофе был выпит, а Пилигрим отведен в свою палату, леди Куотермэн пришла в кабинет к доктору Фуртвенглеру.

— Вы надолго собираетесь здесь остаться? — спросил он, когда его гостья села.

— Пока вы не скажете, что я могу спокойно уехать, — ответила она. — Мне все равно, сколько времени это потребует. Я его ближайший друг. У него нет семьи. Я хочу остаться с ним, пока он не пойдет на поправку.

— Не исключено, что вам придется ждать довольно долго, леди Куотермэн. Мы ничего не в состоянии гарантировать.

— Не важно. Главное, что он попал в хорошие руки.

Доктор Фуртвенглер стоял у одного из трех высоких окон.

Глядя на него, леди Куотермэн заметила, что обычный в Альпах снегопад превратился в настоящую пургу.

— Ваша машина вернется? Если нет, мы можем…

— Нет-нет, спасибо. За мной приедут, как только я позвоню.

Фуртвенглер сел напротив леди Куотермэн, отделенный от нее широкой столешницей. Кабинет у доктора был уютный: панели темного дерева, утопленные в нишах окна, полки с медицинскими книгами и журналами, кожаные кресла и диван, медная лампа с зеленым стеклянным абажуром. На разноцветных занавесках — китайский узор: цветы и бамбуковые тростинки, переплетенные на фоне подернутых туманом горных вершин и деревьев.

Леди Куотермэн сбросила пальто и осталась в синем платье с высокой талией и фиолетовыми кружевами. Глаза у нее тоже были сине-фиолетовые, хотя сейчас зрачки расширились настолько, что радужка казалась черной. Она теребила перчатки, лежавшие на коленях словно котята, взятые с собой для успокоения. Вуаль на широкополой шляпе была отброшена назад, покоясь на волосах сумрачной дымкой.

— Вы не хотите спросить меня о чем-нибудь? А то уже поздно. Мне хотелось бы принять ванну и поужинать.

— Да-да, конечно. Извините.

Доктор Фуртвенглер взял ручку и придвинул к себе большую стопку бумаги.

— Для начала, если вы не против, — проговорил он, расскажите, пожалуйста, немного о себе. Это может оказаться полезным.

— Мой муж — пятнадцатый маркиз Куотермэн. Зовут его Гарри. Кстати, «Куотермэн» пишется через «э». Многие необразованные люди пишут нашу фамилию через «е», не понимая, что буква «э» символизирует наши французские корни. Девять столетий назад мы прибыли в Англию из французской провинции Мэн. Когда я говорю «мы», то, естественно, имею в виду предков мужа.