Внезапно, вспомнив о незнакомке, Эбби обернулась в надежде снова увидеть ее, однако рука мужчины заботливо легла на ее плечи.

– Вам лучше присесть.

Преодолевая ее сопротивление, он повел ее в противоположном направлении.

– Я же говорю вам, что со мной все в порядке, – попыталась возразить Эбби, однако незнакомец все же заставил ее подойти к стоявшему неподалеку складному стулу. Напрягшись, Эбби попыталась воспротивиться его попытке усадить ее. – Я чувствую себя прекрасно, – снова заявила она.

Склонив голову набок, мужчина окинул ее скептическим взглядом и ослабил хватку.

– Однако выглядите вы отнюдь не прекрасно. Откровенно говоря, мисс Лоусон, минуту назад у вас был такой вид, будто вы увидели черта.

Эбби сосредоточила все внимание на собеседнике. И даже не потому, что увидела Мэри Джо, в одиночестве направлявшуюся к выходу с кладбища. Ей казалось, что за последние годы она научилась скрывать свои чувства, но, видимо, это все же было не так. Или же этот человек был гораздо наблюдательнее, нежели все остальные.

Так или иначе, Эбби попыталась отговориться.

– Видимо, в этом виновата жара, – небрежно сказала она. – Действительно, жарко, – с легким кивком признал незнакомец. Однако, по всей видимости, он не поверил, что состояние Эбби действительно можно списать на душный полдень. Взгляд его глаз все так же лениво скользил по ее лицу и был по-прежнему острым и внимательным. Он изучал ее не менее пристально, чем минуту назад, и от этого внутри Эбби еще более усиливалось чувство, что она уже где-то видела этого человека.

– Тем не менее со мной уже все в порядке. Спасибо за заботу, мистер… – Эбби запнулась, не зная, как его назвать.

– Уайлдер. Маккрей Уайлдер.

Имя ничего не говорило Эбби, и он это, видимо, почувствовал.

– Мы как-то раз встретились с вами в конторе вашего отца. Это было прошлой весной.

И тут память Эбби заработала в полную силу. Она вдруг вспомнила этого человека развалившимся в кожаном кресле в кабинете ее отца, его растерянный вид, когда она вошла без стука, прервав их беседу, и то, как рассеянно он водил указательным пальцем по щеточке своих усов и верхней губе, изучающе глядя на нее. В тот день на нем была рубашка цвета хаки с засученными рукавами и расстегнутым воротом, из-за которого выглядывала редкая поросль волос на груди. Эбби вспомнила сплетение тугих мышц на его руках, бронзовый цвет загорелой кожи и широченные плечи. Но ведь было же что-то еще. Эбби наморщила лоб, пытаясь вспомнить какую-то ускользавшую от нее деталь, сделала вдох и ощутила мускусный запах его мужского одеколона.

– Нефть. – Смешанный с ароматом трубочного табака, который курил ее отец, в воздухе стоял отчетливый запах нефтяных скважин. – Разве не о ней вы говорили с моим отцом?

– Именно. Я польщен, что вы меня помните.

– Правда?

Он не был похож на человека, которому могут польстить какие-либо комплименты.

– А почему бы и нет? Разве не льстит самолюбию мужчины то, что красивая женщина запомнила его после одной мимолетной встречи?

– Я знаю многих, которым это было бы безразлично.

Эбби не попалась в ловушку его мягкого обаяния – точно так же, как ранее не клюнула на приманку его впечатляющих мускулов. Она обычно хорошо чувствовала людей.

– Например, ваш бывший муж?

Эбби непроизвольно спрятала левую руку, на которой отсутствовали какие-либо драгоценности. Ее средний палец уже не украшали платиновые обручальные кольца с редкостным – в три карата – сапфиром в обрамлении бриллиантов. Этот набор она выбрала для себя в «Тиффани» [2] после романтического завтрака с Кристофером Джоном Этвеллом на Пятой авеню. Десять месяцев назад Эбби швырнула их ему в лицо и увидела, как два сплетенных между собой кольца упали на пол и развалились – точно так же, как их ужасная семейная жизнь, длившаяся ровно шесть лет. В тот же день она вышла из их дома на Лейзи-Лейн в хьюстонском районе Ривер-Оукс, вернулась в дом Лоусонов в Ривер-Бенде и снова взяла свою девичью фамилию. Если Эбби и жалела о чем-то в своей жизни, то уж никак не о кончине своего брака.

И тем не менее ей было неприятно, что этот человек позволяет себе вторгаться в ее личную жизнь.

– Вы, кажется, весьма осведомлены о моих делах, мистер Уайлдер, – с легким вызовом бросила она.

– Насколько мне помнится, в тот день вы как раз получили официальное уведомление об окончательном разводе и намеревались отпраздновать это событие. Мужчина не в состоянии забыть тот день, когда молодая – и, надо добавить, на редкость привлекательная женщина – объявляет о том, что она свободна.

Что касается самой Эбби, то она уже давно забыла, зачем вломилась в кабинет своего отца тем весенним днем.

– Неужели вы и это помните? – удивленно спросила она заметно потеплевшим тоном. – Я польщена.

– Правда?

Женщина посмотрела на собеседника с внезапно проснувшимся интересом. Удивительно, как ловко он перехватил сказанную ею реплику и направил ее против самой Эбби! На секунду в ней снова проснулся интерес к окружавшим ее вещам – впервые с тех пор, как она получила известие о смерти отца, – но только на секунду. Она не могла избавиться от боли, терзавшей ее с того момента, особенно теперь, когда заколоченный гроб с телом отца все еще находился в поле ее зрения, а в воздухе стоял тяжелый, сладкий запах сотен роз.