— На дне независимости города? — удивилась Розали вслед спине Марины.

Та резво обернулась:

— Мисс Логан, простите, но это — внутренние дела Халибада и Мешхары, — она подарила еще одну неискреннюю улыбку, — вы слишком мало прожили здесь, чтобы разобраться во всех тонкостях наших взаимоотношений. В любом случае, желаю вам хорошо провести время.

Марина энергично перелезла через скамейку и голос ее загремел рядом со сценой.

— Решительная дама, — заметил Паша, — а за что она тебя так любит?

— За Шлосс-Адлер, — нехотя пояснила Розали, — я отправила письмо в международный фонд охраны культуры, что с попустительства городских властей разрушается уникальный памятник древности, единственный в своем роде. Мэра две недели осаждали звонками и факсами. В конце концов он сдернул за город «отдыхать», а вместо себя посадил дочку. Когда она оттуда вышла, с ней невозможно было разговаривать без бронежилета… Черт, пить хочется, хоть стреляйся.

Не говоря ни слова Паша исчез. Розали осталась в одиночестве. Впрочем, в одиночестве весьма относительном.

На огромной афише небритый Арлекин в красно-синем трико лихо вскинул витой рог, намереваясь то ли протрубить сбор, то ли опрокинуть его одним глотком. Со скрежетом зубовным врубилась музыка в середине ноты, но тут же смолкла, и в адрес какого-то Гены полетела суперинтеллектуальная брань с рифмовкой на букву «ять».

Внезапно Розали почувствовала на затылке чей-то настойчивый взгляд и обернулась, словно под действием некоего безмолвного приказа.

Он стоял за последним рядом скамеек. В толпе — но один. Вокруг образовалось небольшое пустое пространство, замкнутый круг, который никто не смел нарушить. На него косились, в основном женщины, и Розали их вполне понимала — такого красивого мужчину ей видеть еще не приходилось, даже в голливудских суперхитах. Выступающие скулы, греческий нос, твердый подбородок, широко расставленные глаза, в которых метались темные искры.

Волна русых волос, именно того чистого цвета, без малейшего намека на рыжину, которое сообщало им металлическое свечение. Он почти на целую голову возвышался над толпой. Узкие темные джинсы и белая рубашка шли ему невероятно и он это отлично знал. Розали опустила глаза — его губы были готовы улыбнуться, но чего-то ждали. Взгляд ее скользнул ниже… и замер, отметив темное кольцо на пальце незнакомца. В голове словно что-то взорвалось, она вспомнила пьяный вечер, черное небо с высокими звездами, и эту руку с кольцом на своем плече. Кровь бросилась ей в лицо, но так же быстро отхлынула. Она покачнулась, словно ее ударили.

Никто не понял, что произошло дальше. Незнакомец просто исчез из своего заколдованного круга и очутился рядом с ней — одним прыжком он преодолел разделяющее их расстояние, или двумя, она не сказала бы и под расстрелом, просто не успела ничего заметить, только почувствовала, что поблизости возник небольшой ураган.

— Что с тобой? — в низком голосе прозвучало не наигранное беспокойство.

Розали показалось, что все, кто собрался на площади, смотрят исключительно на них. Она поспешно отодвинулась и в замешательстве взглянула на незнакомца.

— Мне очень неудобно, но…

— Вы не помните моего имени? — он улыбнулся и Розали почувствовала эту улыбку, как мягкое, осторожное прикосновение, — вы и не должны его помнить. Вчера я забыл представиться. Глеб Мозалевский, и я очень рад с вами познакомиться.

— Розали Логан, — произнесла она, не зная, куда девать глаза, — вообще-то, со мной такое редко случается…

— Со мной «такое» случается гораздо чаще, и я благодарю судьбу, что вы не нарвались на меня в мой не лучший день. Это было бы далеко не так безобидно. И совсем не безопасно, — с подкупающей откровенностью сказал Глеб, Вам не за что извиняться, Розали. И не из за чего беспокоиться. Ваш самоконтроль был безупречен.

— Наверняка это не так, — вздохнула она, и сдалась, ответив мягкой улыбкой, — но придется поверить вам на слово. Выхода у меня все равно нет.

— У тебя большая беда, — тихо спросил он и смолк, ожидая ее реакции на второе «ты».

— Это так заметно?

— Нет, — успокоил он.

— Это хорошо.

— Я могу помочь? — еще тише спросил он.

— Нет.

— Но это — дело прошлое?

Она заколебалась. Это был самый странный разговор из всех, которые могли начать среди праздничной толпы два почти незнакомых человека. Но толпа куда-то пропала, Глеб словно и ее окружил своим незримым полем. Единственное, что она видела — карие глаза с темными всполохами в глубине.

— Не знаю, — наконец ответил кто-то ее голосом, она лишь отчужденно удивилась прозвучавшей в нем волчьей тоске, — в том то и дело, что не знаю.

— Тогда это действительно тяжело, — согласился он.

Именно этот момент выбрал Паша, чтобы возникнуть неизвестно откуда с двумя стаканчиками «фанты». Она машинально протянула руку, и вдруг почувствовала… словно электрический разряд пробежал между двумя мужчинами.

Где-то коротнуло и сверкнула молния. Безмятежное небо отозвалось далеким громом. Розали поспешно огляделась, удивляясь, что никто ничего не видит.