Как обычно, когда дочь настаивала на разговоре с матерью, Сильвио попытался остановить ее:

– Зачем это? Сама расстроишься и ее расстроишь. Поговори со мной, я тоже умею слушать и говорить.

Габриэла не послушала его, прошла в дом, заглянула в одну комнату, в другую… Нашла мать в столовой. Одри сидела в инвалидном кресле лицом к широкому окну, за которым виднелась лужайка, примыкавшая к внутренней стороне дома.

– Привет, мамочка. – Габриэла обняла ее.

Веки открытых глаз матери затрепетали, на щеках проступил едва заметный румянец. Габриэла опустилась на колени и уже более спокойным голосом сказала:

– Я хочу тебе столько рассказать, но сейчас у меня нет времени. С Диной несчастье. – Она прерывисто вздохнула, пытаясь подавить рыдания. – Я отправляюсь в Коннектикут. – Помолчала немного и потом, словно отвечая Одри на ее вопрос, сказала: – Не знаю, сколько я там пробуду, но я позвоню. Обязательно позвоню и расскажу, как там дела.

Габриэла взглянула на мать. Глаза ее были закрыты, голова опущена, и подбородок касался груди.

– Все будет хорошо, мама. – Она встала. – Я уверена, все будет хорошо. – Габриэла прищурилась, борясь со слезами, грустно покачала головой: – Потому что я не знаю, что еще плохого может случиться в моей жизни?

– Когда ее только доставили к нам, сестры сообщили, что девушка звала маму, – сказал доктор. – Вот что странно: через несколько часов она впала в легкую кому и начала звать отца. – Он сделал паузу и сунул в рот незажженную трубку. – Мы применили интенсивное лечение, следует проверить, нет ли внутримозгового кровотечения. Причин для паники нет, миссис Моллой, пока речи нет об операции.

Руки у Габриэлы задрожали так, что ей пришлось отставить протянутую ей кем-то чашку кофе.

– Пожалуйста, ничего от меня не скрывайте, я уверена, что вы что-то недоговариваете. Никто не может мне объяснить, в каком состоянии моя дочь.

Доктор с особым интересом взглянул на нее и только потом перевел взгляд на медицинскую карту. Перелистал несколько страниц, пока не добрался до конца.

– Смотрите, у нее сотрясение мозга, сломано несколько ребер, кровоподтеки от ушибов на левой ягодице, нижней части позвоночника и на левом плече, внутреннее кровотечение в брюшной полости, которое в настоящее время остановлено. К тому же в срочном порядке пришлось удалить селезенку.

Волна слабости накатила на Габриэлу – ей пришлось напрячь все силы, чтобы не упасть в обморок.

– С вами все в порядке, миссис Моллой? – встревоженно спросил врач, обращаясь к ней так, как она давно уже отвыкла, но сейчас Габриэле было не до этого.

– Все хорошо, доктор, пожалуйста, продолжайте.

– Как я уже сказал, мы внимательно наблюдаем за девушкой, потому что повреждена голова, она не ориентируется во времени. Одним словом, до вчерашнего дня она была погружена в сон, временами очень глубокий. Проснулась только сегодня. Этого времени не достаточно, чтобы определить… – Он заколебался и смолк.

– Она кого-нибудь узнает? – взволнованно спросила Габриэла.

Врач откашлялся:

– Да, женщину, которая прибыла вчера вечером. Нам показалось, что она признала в ней… э-э… ближайшую родственницу. Я вчера так и предположил, но теперь… – Он замолчал.

– Вы решили, что эта женщина ее мать, – закончила Габриэла его мысль. – Все правильно, доктор, я понимаю, это вполне логично.

– В любом случае все, что мы можем теперь сделать, – это ждать.

Габриэла сначала подумала о Клер, но потом вспомнила женщину, которая была на похоронах Пита, и поняла, что это Адриена. Но в тот момент это ее совершенно не взволновало.

– Когда станет ясно, что Дина находится вне опасности? – спросила она.

Габриэла вспомнила о матери. Только не это, подобного ей не пережить!

– Через два-три дня. Дело в том, что при сотрясении мозга часто случается, что вначале состояние ухудшается. – Доктор провел рукой по коротким волосам. – Разрешите задать вам вопрос, миссис Моллой?

– Конечно.

– Кто сообщил вам, что с вашей дочерью случилась беда?

Габриэла торопливо ответила:

– Моя невестка, ее тетя. – И только потом, как бы защищаясь, поинтересовалась: – Почему вы об этом спрашиваете, доктор?

«У него нос как у боксера», – подумала Габриэла совсем некстати.

– Послушайте, – сказал доктор, – вы можете не отвечать, но мне любопытно это узнать.

– Пожалуйста, – ответила Габриэла внешне спокойно, но сама напряглась.

– Кто та женщина, которую ваша дочь вызвала в реанимацию?

– Как ее зовут? – Габриэла решила сначала удостовериться, что это действительно была Адриена, прежде чем столкнуться с ней лицом к лицу у кровати дочери.

Доктор перелистывал историю болезни Дины.