– Хиг, – снова начал я, – я не пойду с тобой к Обуху, мне не нравится эта мысль. Тем более что у меня дела.

– Ты чего, Хромой, – совершенно искренне удивился Коротышка, – я же говорю, он рад будет. Он тебе вроде как обязан…

– Вот именно. А много ты знаешь людей, которым его светлость чем-то обязан? Такие люди долго не живут. Так что ступай к Обуху без меня, ладно? И потом у меня в самом деле сейчас есть дела. Я тоже очень рад был тебя видеть, Хиг, но лучше не говори Обуху, что вообще со мной встречался. Лады?

– Ну, не знаю… Неправильно это как-то…

– Да? Тогда глянь-ка в ту сторону, – я указал Коротышке на дальний конец улицы, где из-за поворота показался отряд стражи.

Вот уж с этими Хиг встречаться не хотел, так что он буркнул что-то невразумительное, кивнул мне и быстро шмыгнул в подворотню. А я приметил среди стражников своего приятеля Коля Лысого. Тот тоже наверняка меня узнал, так что бежать было поздно. И как раз Лысому мне было что сказать, так что я без колебаний поспешил ему навстречу.

Вообще-то я не Гилфинг весть, какой смельчак – но бывают ситуации, когда лучшим ходом оказывается нахальное нападение. К тому же атака – обычная тактика гевских наемников…

Я, суетливо стуча палкой, заковылял навстречу стражникам, демонстрируя спешку. По-моему, такое странное поведение их сразу несколько обескуражило. Они, должно быть, ожидали, что недавний убийца должен улепетывать от грозных стражей порядка, а не торопиться им навстречу. Поэтому они замедлили шаг, неуверенно переглядываясь между собой, а, когда я поравнялся с ними, расступились передо мной. Токит не дал им никакой команды, вот они и не знали – то ли хватать меня, то ли нет. Я же подскочил к самому Колю и, схватив его рукав, трагически возопил:

– Коль, я думал, мы с тобой друзья! А ты меня подставил!.. Коль, как ты мог?!.

Лысый, тоже опешив от моего натиска, в свою очередь ухватил меня за полу плаща и поволок в сторону от своих подчиненных, пока я не ляпнул еще что-то лишнее. Кинув через плечо: «А ну, погодите…» он оттащил меня шагов на десять (я и не сопротивлялся) и, прислонив к стене дома, загородил своей широкой спиной от стражников.

– Ты чего? – довольно нервно буркнул сержант, – Кто тебя подставил? Что ты мелешь? Ты знаешь, что мы тебя разыскиваем по подозрению в покушении на убийство?

Красиво он говорит: «по подозрению в покушении на убийство»… Хотя какое же подозрение? Разве меня не видело около десятка свидетелей? Разве я не оставил свой костыль в «Шпоре сэра Тигилла»? Подозрение! Это даже оскорбительно!

– Ах вот как, по подозрению, – теперь уже почти искренне возмутился я, – а ты что, только подозреваешь меня в убийстве? Ты не уверен? У тебя нет свидетелей и улик? Да! Я сам порезал этого хрыча, Неспящего! Я сам! Из-за тебя, между прочим!

Я знал, что играю с огнем, но у меня были сильные опасения, что мой добрый приятель Лысый сейчас испытывает большое искушение приказать своим молодцам взять меня под стражу, а затем представить Совету как главного виновника всех беспорядков. Против меня, по крайней мере, имеются неопровержимые доказательства. Поэтому я и напирал на сержанта, чтобы тот почувствовал, что меня невыгодно предъявлять начальству… Здесь главным было не перегнуть палку, не показаться Лысому слишкомопасным – тогда я и до тюрьмы живым не доберусь…

– Погоди, не кипятись, – вполголоса рявкнул Коль (вряд ли кто другой умеет рявкать вполголоса), – давай по порядку. Во-первых, никакого убийства, а только попытка. Неспящий пока что жив… Хотя это, пожалуй, ненадолго…

Я, не удержавшись, выругался. Вот это был номер!.. Он выжил?!.

– …Во-вторых, при чем здесь я?

– Как при чем? А с чего, по-твоему, они на меня наехали, Неспящий с Мясником? Я тебе сказал кое-что про Мясника, верно? А ты меня заложил, иначе с чего бы Гедор за меня взялся?

Лицо стражника приняло задумчивое выражение, он даже ослабил хватку на моем плаще – еще бы, я заранее продумал этот разговор и то, как я подал события, было вполне логично. Стражник прочистил горло и сплюнул в сторону.

– Ну… Хромой, я же ведь никому не говорил, что это ты мне… Клянусь, я…

Вы когда-нибудь видели, чтобы сержант стражи оправдывался перед «подозреваемым в покушении на убийство»? Нет? Так полюбуйтесь.

– Конечно, Коль, я понимаю, – заверил я его, – но кое-кто из твоих обормотов наверняка знал, что ты собираешься ко мне зайти, так? А потом, после… ты объявил, что во всем виноват Мясник. Так было дело?

По виду сержанта я понял, что попал в точку. Конечно, он не мог не похвалиться перед кем-то из любимчиков собственной осведомленностью и проницательностью. Точно ведь кому-то ляпнул! И, разумеется, сразу после разговора со мной. А сейчас Коль вспоминал, кому именно он что сказал:

– Да, так и есть, – пробормотал он тихо, – ну, су-ука-а… А я же ему верил… Ох, су-ука-а… Ладно. Ладно, Хромой. Забудь пока об этом, лады? Я разберусь. Я тебе точно говорю, я разберусь.

Ну, все. Кому-то из наших стражников не повезло. Если Коль так говорит, значит точно разберется. Парню не жить, во всяком случае, из стражи он вылетит и хорошо еще, если отделается только этим. Но мне было совершенно не жаль этого бедолагу. В стаже не служат гилфинговы ангелы, над кем бы сейчас ни сгущались тучи – это наверняка более или менее законченный мерзавец. Наши стражники все такие. Наверняка на совести этого парня, с которым «разберется» Коль, немало грехов, за них он не понес наказания, так пусть ответит за то, чего не совершал.