Следующая дверь вела в помещение для хранения продовольствия. От него, собственно, осталось одно название. Сейчас, насколько Демьянов знал, там не хранилось ничего, кроме пыли, хотя продукты для обновления НЗ должны были выдаваться в столовой ежемесячно. «Ага, щас», — сказала бы на это заведующая. Да майор и сам не настаивал, понимая нелепость норм, принятых еще при царе Горохе. Ну у какой организации есть пятьдесят тысяч рубликов в месяц, если брать по нормативам, на «резерв» продовольствия непонятно для чего? Курам на смех.

За ним дальше по коридору находилась резервуарная. Здесь стояли вдоль стен десять трехсотлитровых железных баков, похожих на гигантские пивные банки.

Демьянов стукнул кулаком по рыжему боку первого из них.

«Дон!» — отозвался резервуар, и вибрация его стенок еще минуту сотрясала пустое помещение.

Пустой.

Только в последнем баке оказалась вода, но, отодвинув тяжелую крышку, Демьянов чуть не задохнулся от вони. Да… видно, воду налили черт знает когда и с тех пор сюда не заглядывали. Эту мутную, затхлую жижу с дохлыми тараканами и инфузориями требовалось слить и заменить на свежую воду, а саму емкость перед этим сполоснуть из шланга.

Но отнюдь не эти резервуары были главным источником питьевой воды для подземелья. Норму в три литра воды в день на человека должна была обеспечивать собственная артезианская скважина.

Это было относительно свежим нововведением. Более-менее массово оснащать гражданские убежища автономными источниками питьевой воды начали только в новом веке — возможно, взгляды на будущее после атомной войны стали более пессимистичными. Скважина была пробурена до водоносного пласта, который обнаружили при строительстве на глубине тридцать метров прямо под коридорами убежища. Выкачанная мощным насосом вода проходила через многоуровневую систему фильтрации, которая очищала ее от органических примесей, железа и солей, а также должна была обеззараживать и дезактивировать, что тоже было нелишним. Ведь ядерные осадки имели свойство проникать глубоко в почву.

Но скважина была законсервирована, и ее пуск не мог входить в программу проверки, так как требовал дополнительных работ по монтажу оборудования. Поэтому наполнять баки чистой водой надо было от городской системы водоснабжения. Для этого первым делом требовалось убежище запитать. Слесари, приходившие вчера, подключили его к коммуникациям, и Демьянову оставалось только открутить два вентиля, чтобы пустить холодную и горячую воду в систему. С журчанием и бульканьем она пошла по трубам, смывая старые засоры. Он открыл кран, и, как это обычно бывает, сначала вода потекла ржавая и мутная. Майор подождал пару минут и только после этого начал наполнять баки.

Пока они наполнялись, майор отправился назад по коридору, чтобы еще раз визуально оценить состояние труб. Он надеялся, что нигде не будет сильных протечек. Слабые Демьянов собирался устранить сам, замотав эти места сырой резиной. Но трубы не подвели. Лишь в одном месте возле самой лестницы его ждала слабая струйка, в остальном их состояние было близко к идеальному. На совесть строили. Демьянов вспомнил, что как раз в том году натовские ВВС получили на вооружение новые сверхзвуковые ракеты «воздух-земля». Страх хорошо прочищает мозги.

Дальше, в западной части, шли технические помещения — щитовая, дизельная электростанция со складом ГСМ и фильтровентиляционная камера.

Не задерживаясь в пустом складе, Демьянов прошел прямо к мощной двери, ведущей к генераторному отсеку. Шестидесятикиловаттная ДЭС, как и скважина, не была объектом текущих проверок, но что-то подсказало майору позаботиться и о ней. Пять литров солярки — это капля в море, но на полчаса автономной работы хватит.

В соседней электрощитовой он, помолясь, опустил главный рубильник. На пульте тут же зажегся желтый огонек, сигнализируя о том, что энергия с районной подстанции подана. Теперь с этого же пульта можно было включить свет в каждом помещении. Демьянов щелкнул тумблером, отвечающим за этот зал, держа в голове мысль, что некстати отсыревший провод может сделать его козлом отпущения. В первое мгновение он так и подумал — лампа дневного света под потолком зажигалась с двухсекундным запозданием. Но затем комнату залило ровным бледноватым светом. Одновременно зажглись и тусклые лампочки в коридоре.

Следующим пунктом назначения была фильтровентиляционная камера. Там майор привел в действие установку ФВК-2, напоминающую большой самогонный аппарат со множеством труб и патрубков. Он запустил ее в режиме чистой вентиляции — та принялась всасывать через воздухозаборники городской воздух, отравленный выхлопами машин. Демьянову сразу стало легче дышать, хотя минуту назад ему казалось, что он успел притерпеться к затхлому запаху убежища.

Порядок. Все системы жизнеобеспечения в норме. Еще немного, и убежище будет готово к приему дорогих гостей. Увы, это «немного» — не просто косметический ремонт, а настоящий аврал. Почему, спрашивается, никто раньше не касался этих гор мусора?

Но, прежде чем заняться генеральной уборкой, Демьянов решил все же выбраться к главному входу. Первая шлюзовая камера была почти точной копией второй, где он уже побывал, с той разницей, что двустворчатые ворота убежища занимали почти всю противоположную стену. Майор пытался открыть их с пульта в пункте управления, но тщетно, и он догадывался о причине.

Эти ворота, или лучше сказать «врата», под стать броне современных танков, были настоящим произведением металлургического искусства, Даже их вид вызывал уважение, а уж массой — четыре тонны стали и свинца — они могли бы соперничать с тремя солидными джипами или шестью малолитражками.