Просто заглавие, и

— I —

_______

Корректуру исправлю нынче же и доставлю (н`a дом) завтра.

_______

Большая просьба о гонораре возможно скорее, дела хуже, чем плохи.

_______

И еще другая просьба. На днях доставляю Рудневу вес „Живое о живом“ — о Максе. 90 машинных стр<аниц> по 1800 знаков в странице, т. е. 162 тыс. печ. знаков, т. е. поделить на нормальных 40 тыс. знаков — 4 печатных листа. Попробуйте убедить Руднева или фундаминского, что они могут отлично разбить на два № и печатать без шпон, — а то опять это отчаяние сокращений. Тем более, что я предлагала Рудневу написать отдельную статью о Максе, какую угодно короткую, хоть в пол-листа, но он не захотел, и просил именно эту. Сделайте что можете! Мне здесь не я важна, а Макс. Ведь больше у меня случая сказать о нем — не будет, а у меня он, правда, живой.

Большое спасибо за чудное обращение, так хорошо со мной, с времен Воли России, НИКТО не обращался.

Сердечный привет Вам и Вашим.

Корректуру — завтра.

МЦ.

Clamart (Seine)

10, Rue Lazare Carnot

И — третья просьба: alle guten (или schlechten) Dinge sind drei: [1431] об отдельных оттисках статьи, ибо есть надежда переправить и в Россию. Сосинский этим займется охотно, мы с ним приятели. — Если можно!

<15-го февраля 1933 г.>

Среда

Милый Георгий Петрович,

Из опечаток, верней поправок [1432] — самая существенная — пропуск на 2-ой стр. Он у меня сделан тщательно, но к кому обратиться, чтобы не перепутали? Довольно с меня и моих „темнот“ (NB! убеждена, что пишу яснее ясного!).

Еще: необходимо цитату из Рильке напечатать так:

ибо первая строка — неполная, взята из середины. Я поставила стрелы.

ЗАЗЫВАЛЫ (как менялы)

7 стр. ВРАЗДРОБЬ (NB! слово существует!)

8 стр. сокращение, необходимое, а то жвачка.

Остальные опечатки — буквенные, кое-где добавила и упразднила запятые.

(Руднев напр<имер> уверен, что перед каждым КАК нужна запятая, а это неверно. ЧЕЛОВЕК КАК ЦЕЛОЕ. Здесь напр<имер>, никакой запятой не нужно. Об этом есть и в грамматике, но Руднев — между нами — мне — от страха — всюду ставит!).

Еще раз спасибо за такое человечное редакторство. И — ОЧЕНЬ ХОРОШО кончается на Петре. Только хорошо бы, чтобы без опечатки (КОНВУЛЬСКИЙ) Сердечный привет.

МЦ.

4-го марта 1933 г.

Clamart (Seine)

10, Rue Lazare Carnot

Милый Георгий Петрович,

Умоляю еще раз написать Фондаминскому о гонораре, нас уже приходили описывать — в первый раз в жизни.

Привет

МЦ.

10, Rue Lazare Carnot

Clamart (Seine)

6-го марта 1933 г.

Милый Георгий Петрович,

Самое сердечное спасибо за аванс — как жаль, что меня вчера не застали, мы с вами так давно не виделись.

А вот строки из письма Руднева (МЕЖДУ НАМИ, а то рассвирепеет — прощай, Макс!).

…Теперь, в порядке не редактора, а читателя, осмелюсь Вам сказать, что удивляет и несколько даже досаду вызывает Ваше (простите) раболепное отношение к М<аксу> В<олошину>. Он — прямо какое-то божество, богоподобное существо, во всех отношениях изумительное. Это — неверно или невероятно, всё равно. А важно то, что Ваша восторженность уже не заражает читателя, а наоборот, настораживает против М<акса> В<олошина>.

_________

О моих личных впечатлениях из совместной и тесной жизни с М<аксом> В<олошиным> в Одессе при случае расскажу. [1434]

Не сердитесь на меня? Но мне очень не хотелось бы для Вас оттенка некоего „ридикуля“ в чрезмерной восторженности.

Преданный Вам, и т. д.

_________

Милый Георгий Петрович, если бы писал читатель — мне было бы все равно, но читатель власть имущий есть редактор, и мне совершенно НЕ все равно.

Поэтому не отгрызнулась (а КАК могла бы! Простым разбором понятий раболепства и рудневского „ридикуля“) — не отгрызнулась, а ответила мирно — „не будем спорить — как никогда не спорил Макс“… и т. д.

Мне важно, чтобы про Макса прочли все, а потом когда-нибудь, когда больше не буду зависеть от Руднева и Амари (`a Marie), [1435] включу это рудневское послание как послесловие.

_________

Но, в утешение, чудное письмо от бывшей жены Макса (25 лет или больше назад!) — Маргариты Сабашниковой, художницы, — Вы м. б. ее знали, или ее брата — издателя? [1436]