Шрифт:
В дыму и брызгах встал водопад…
Как будто яд, нам в тело внедренный,
Палит, сжигает… Как будто яд!
За мигом миг быстрей течение,
Все ближе бездна за мигом миг…
Кто нас настиг? Понять все менее
Способно сердце, кто нас настиг.
В водоворот, волной захваченный,
Челнок несется — в водоворот…
Ты—близко, вот! О, смысл утраченный
Всей темной жизни, ты близко, вот!
1915–1916
НАД ВЕЧНОЙ ТАЙНОЙ
МАРФА И МАРИЯ
Печемся о многом,—
Одно на потребу:
Стоять перед богом
Со взорами к небу.
Но божье — вселико,
Небесное — разно:
Бог — в буре великой,
Бог — в грани алмазной.
И в розах, и в книгах,
И в думах, и в бое,
И в сладостных мигах,
Когда нас — лишь двое.
И в каждом есть божье,
И каждый угоден,
Покинув подножъе,
Войти в свет господен.
Не бойся, что много
Ты любишь, ты ценишь,
Исканиям бога
Доколь не изменишь!
1916
ВЫХОДЫ
Ante omnia cavl, ne quie voa teneret invitos: patet exitue.
Seneca [5]Прекрасна жизнь! — Но ты, измученный,
Быть может, собственным бессильем,
Не говори, к стыду приученный,
Что тщетно мы взываем к крыльям.
Есть много роковых возможностей
Освободить мечту от власти
5
Больше всего остерегаюсь, чтобы кто-либо не удержал вас против воли: выход открыт. Сенека (лат.).
Житейских тягостных тревожностей,
Сомнений, унижений, страсти.
Душа, озлобленно усталая,
Томимая судьбой, как пленом!
Не даст ли отдых — стклянка малая
С латинской надписью: «venenum»? [6]
Желания, что жизнь бесплодная
В неодолимый круг замкнула,
Не отрешит ли — сталь холодная
Красиво отлитого дула?
Иль просто — мост над закрутившимся
В весенней буйности потоком,
Сулящий думам возмутившимся
6
Яд (лат.).
Покой в безмолвии глубоком?
Что не воззвать: «Клинок отточенный,
Из ножен вырываясь, взвизгни,
И дай значенье — укороченной,
Но вольно-завершенной жизни!»
А древле-признанные способы?
Забыться в тепловатой ванне,
Чтоб все померкло, и вопроса бы:
«Сон скоро ль?» — не было желанней!
Иль, жуткими прельстясь дурманами
И выбрав путь прямей, бескровней,—
Упиться угольями рдяными
С изящной, низенькой жаровни!
А прочный шнур, надежно взмыленный,
Сжимающий любовно шею,
Чтоб голос, негой обессиленный,
В последний раз воскликнул: «Смею!»
А окна, что восьмиэтажные
Пред взором разверзают бездны?
А поездов свистки протяжные
И рельсы, — этот «путь железный»!
О! Если, с нежностью магической,
Тебе мечта твердит: «исполни!»
Подумай: в искре электрической
Затаены удары молний!
Иди, и, с мужеством сознательным,
Хоть раз один упорствуй в вере,
Не кроясь доводом предательным,
Что заперты пред нами двери!
Живите вы, чьи сны развеяны
Над роскошью пути земного!
Усталы, брошены, осмеяны,
Вы крикните: «Еще и снова!»
Но вы, на полпути поникшие,
Вы, чуждые блаженства в муке,—
Припомните уста, привыкшие
Учить бестрепетной науке!
Для вас, изведавших ничтожество
Своих надежд, сказал Сенека:
«Открытых выходов есть множество
Из тесной жизни человека!»
15 февраля 1916
УЙДИ УВЕРЕННО
Кого из жизни бури выбили,
Кто сух, как запыленный куст,
Не выдавай желанья гибели
И дум, что мир уныл и пуст,—
В словах ли сдержанных, в изгибе ли
Отвыкших улыбаться уст.
Таи, что мутными и жуткими
Часы влачатся для тебя,
Что жизнь, как жерновами, сутками
Твое сознанье мнет, дробя,
Что счастлив ты лишь промежутками
Меж явью, сумрак возлюбя.
Что и во снах, порой, без жалости
Все тот же ужас бытия