– А маленький Уильям?

– Он отнесся ко всему довольно спокойно и не протестовал, как того ожидали.

– Он странный ребенок – такой необычный. Я еще никогда такого не видела. Иногда мне кажется, что он умудрен не по годам.

В этом ребенке было что-то необычное. Иногда он говорил, как взрослый, и тут же снова превращался в малое дитя.

Подтверждением его необычных свойств стала удивительная история. Он был опечален уходом миссис Пэк, но не плакал и, казалось, понял, что она должна была уехать в Дептфорд, чтобы поправить свое здоровье.

– Она нездорова, – повторял он, по словам некоторых. – Я не хочу, чтобы она болела.

Совсем по-взрослому он посылал каждый день в Дептфорд узнать, как она себя чувствует.

Он продолжал вести свою обычную жизнь, уделяя много времени игре в солдатики. У него теперь было несколько товарищей на год-другой постарше его, которых он называл своей «гвардией». Мать стремилась всячески ублаготворить его. Мальчиков одели в специально сшитые для них мундиры, и Уильям устраивал им в парке смотр. Народ собирался наблюдать за их игрой.

Он командовал ими – четырехлетний малыш – как генерал, отдавая приказы, когда они маршировали перед ним.

Я всегда ощущала в нем что-то необычное.

У него была крупная продолговатая голова и взрослый взгляд. Анна с гордостью говорила мне, что шляпа у него мужского размера. У него было овальное личико и светлые, как у отца, волосы; цвет лица у него нежно-розовый. Он был хорошо сложен и казался крепким, хотя некоторые движения давались ему с трудом. Он всегда держался за перила, поднимаясь по лестнице, и нуждался в помощи, чтобы подняться с низкого кресла. В добавление ко всему, у него был очень серьезный вид, с которым он часто делал не по возрасту зрелые замечания.

Поэтому, когда я услышала о случившемся, я почти не удивилась.

По словам леди Дарби, об этом уже говорил весь двор.

– Это очень странно, ваше величество. Но… откуда он мог узнать?

Я ожидала, пока мне объяснят, в чем дело. Леди Скарборо, дежурная статс-дама, сказала:

– Ваше величество знает, как маленький Уильям всегда любил миссис Пэк.

– Да, конечно.

– Все были поражены, как спокойно он воспринял ее уход. Принцесса думала, что он откажется отпустить ее, и в таком случае она бы, конечно, вынуждена была оставить кормилицу.

– Но он посылал каждый день справляться о ее здоровье, – вставила леди Дарби.

– Да, я слышала об этом.

– В этом-то вся и странность, ваше величество. Два дня назад, когда его посыльный собирался, как обычно, отправиться в Дептфорд, герцог сказал, что больше туда ездить не надо. Миссис Воннер – ваше величество, наверно, помните ее, она была в его штате – спросила его: почему? Он взглянул как-то мимо нее, словно глядя в пустоту, и сказал:

– Нет необходимости. Она умрет, прежде чем посыльный доберется.

– Что за странные слова для ребенка!

– Но еще более странно, ваше величество, что он был прав. Миссис Пэк умерла.

– Вероятно, он слышал об этом.

– Нет, ваше величество. Она умерла как раз в тот момент, когда он произнес эти слова.

– Откуда он мог узнать?

Последовало молчание.

Я задумалась о маленьком мальчике и миссис Пэк. Между ними была особая связь. Я была убеждена, что без нее он бы не выжил.

Он был и на самом деле очень странный мальчик.

Я была нездорова уже несколько месяцев. Я думаю, все это было из-за напряжения, вызванного постоянной войной, отъездами и приездами Уильяма, то возлагаемой на меня, то снимаемой тяжкой ответственностью. Все это сказалось на мне. Иногда я чувствовала себя старой и усталой. Мне было только тридцать лет, и все последние годы я прожила под тяжестью раскаяния за содеянное мною с отцом.

Я была в состоянии постоянного беспокойства. Каждый раз с прибытием курьера я содрогалась при мысли о дурных известиях, которые он привез. Если бы только не было еще и этого охлаждения между мной и сестрой! Огромным утешением был для меня маленький Уильям. Он единственный мог поднять мне настроение. Он часто навещал меня и всегда вызывал у меня улыбку своими проделками.

Оглядываясь на прошедшие месяцы, я вспоминала о мучениях, пережитых мной из-за заговора Грандваля.

Грандваль был французский офицер, которого наняли убить Уильяма. К счастью, его замысел был вовремя разоблачен, и он был арестован.

На суде обнаружилось, что перед отъездом его из Парижа он встречался с отцом и мачехой и отец сказал ему, что если план его осуществится, то он лично позаботится о том, чтобы Грандваль никогда ни в чем не нуждался.

Поэтому, радуясь спасению Уильяма, я скорбела, что мой отец благословил это чудовищное намерение. Жизнь становилась мне в тягость.