Монах внимательно осмотрелся по сторонам, однако облака покрывали луну, как саваном, и дальше своего небольшого убежища он ничего не видел. Неподалеку должен пролегать торговый путь, но придется дождаться утра, чтобы к нему выйти.

Дорога приведет к людям, а где люди — там еда. У странника нет денег, зато имеются знания, с помощью которых можно получить все, что захочется. Потом он отправится на поиски ответов. А пока нужно собрать хворост для костра. Поддержание огня обеспечит теплом и заставит мозг сфокусироваться на проблемах. Спать нельзя. Есть только один шанс освободиться, и Джосан не мог его упустить.

Джосан вздрогнул от шипения, доносившегося от костра, на котором жарился цыпленок, а потом в замешательстве потер глаза. Он научился зажигать огонь, но чтобы призвать курятину из ниоткуда?

Беспокойство выросло, когда монах осознал, что в округе нет деревьев. Он находился на лугу, и круг утоптанной земли указывал, что и другие путешественники воспользовались этим местом. Но как странник оказался здесь? Последнее воспоминание — ужасный день, проведенный под дождем в грязи, и лагерь на ночь под соснами, а потом — пустота.

Беглец помнил, как пытался вызвать древнюю магию. Неудачи следовали одна за другой, он обратился к гневу, а после — ничего.

Будто он все проспал, хотя, судя по всему, вовсе и нет. Видимо, Джосан путешествовал, а по ощущению тяжести в руках, даже и трудился день либо два. Жарившийся на вертеле цыпленок — результат трудов или нового открывшегося таланта — воровства?

Желудок скрутило, когда ученый представил, как долго путешествовал, ничего не осознавая. Один день? Два? Или дольше? Где он был? Что делал? Какой дух овладел его телом?

Без присмотра цыпленок начал подгорать и высушиваться, а на Джосана накатила волна ужаса. Что же это за безумие, которое овладевает душой? Раньше монах винил в обрывочности воспоминаний лихорадку, а вдруг болезнь не причина? Что, если им не впервые овладевает сумасшествие?

Факты из прошлой жизни, казавшиеся правдой, теперь исчезали один за другим, обнажая страшную неизвестность.

Джосан начал путешествие, чтобы добраться до ответов, веря, что лучше знать истину, несмотря ни на что. Теперь уверенности не осталось. Зачем нужны откровения? Возможно, монахи ошибались. Возможно, существуют вещи, которые лучше оставить неизведанными.

Хотя существует и еще одна вероятность: а вдруг он уже познал правду, и именно она повредила разум? Часть его, та, что умела призывать огонь и управляла Джосаном несколько последних дней, — вдруг это и есть истинное «я». Раздавленный весом какого-то ужасного знания, Джосан предпочел спастись бегством в неизвестное. Прожитые часы — иллюзия, собственное «я» — обман, а настоящая сущность спит, защищенная от последствий.

Если такова правда, тогда поиск ответов наверняка его уничтожит.

Удерживая кобылу под уздцы левой рукой, Майлз рискнул правой шлепнуть ее по морде.

— Полегче, девочка, полегче.

Лошадь недовольно надула ноздри и протанцевала несколько шагов назад, показав, что не в настроении принимать столь неумелые ухаживания. Обычно с животными конюх обращался умело: прочная палка, и даже самый упрямый мул становится как шелковый. Однако на сей раз кобыла попалась непростая. Выращена специально, чтобы носить на себе императорских гонцов, родословная именитее и древнее, чем его собственная. Эта лошадь требовала уважения согласно родовитым предкам, будто настоящая леди.

Майлз снова потянул за поводья, заставляя кобылу двигаться. Ее бока лоснились от высыхающего пота, нужно обязательно вывести аристократку на прогулку, чтобы освежиться, а потом тщательно вытереть насухо. Не то чтобы хозяин совершенно не интересовался ее состоянием, он просто спешился и кинул поводья Майлзу, уверенный, что их поймают. Императорский камзол давал понять, что всадник считает ниже достоинства задумываться о столь мелких проблемах, как забота о животном. Как только гонец пообедает, он потребует свежеоседланную кобылицу и умчится дальше по государственным делам.

— Извините, — прервал размышления конюха мужской голос.

Майлз оглянулся и увидел у входа в конюшню человека. Высокий и тощий, как жердь, плащ висел на нем как на вешалке, а всклокоченная борода указывала на долгие недели тяжелой жизни.

— Извините, — повторил мужчина, — у вас есть работа? Я готов выполнять любые поручения за еду.

Конюх не ожидал подобной вежливости от попрошайки. А помощь ему действительно нужна. У предыдущего владельца было два помощника, однако оба отказались работать на Майлза, и до сих пор замены не нашлось. По большей части он справлялся сам, но иногда, например, как сегодня, подмога необходима позарез. Один человек не в состоянии позаботиться о загнанной кобыле и оседлать другую, чтобы наездник смог уехать без промедления.