Шрифт:
– Саш, гони!
– Хасан, как в том фильме: какой детектив без погони!
– неуместно пошутил он.
Пронзительный звук колес, на поворотах трещат рессоры. Мы сворачиваем за угол. Аля-формула - 1. Саша лихач. Я оборачиваюсь назад: пустой переулок.
Нет никого. Мы ушли.
Итак, нет колебаний: за нами следят. Но я не теряю надежды. А если это только случайное наблюдение? Если они не знают, кто мы?
Если мы успеем закончить дело? Если сумеем убить?
Но я вспоминаю: Фориз. Что с ним? Не арестован ли он?
16 февраля.
Сегодня день покушения. Механизм запущен. Фориз ждет меня на улице Обидовой, перед мечетью. Я должен увидеть его.
Если он окружен,- дело погибло. Если ему удалось уйти, - то наша взяла. Мы победим.
Я сижу на скамье. Мне видна улица, виден полицейский в серой куртке, скрученные зонтики редких прохожих. Серо и скучно.
Подходит Фориз. Он здоровается со мной. Садится. Рядом вырастают знакомые мне фигуры. Двое, спрятав мокрые лица в воротники, караулят подъезд. С полицейским на углу, начеку еще двое. Один из них вчерашний хромой. Я ищу глазами гомика. Вот, конечно, и он, - под резным навесом ворот.
Я говорю:
– Фориз, за нами следят.
– Что ты? У тя измена пошла, Расслабься.
– Следят говорю.
– Не ври.
Я беру его за рукав.
– Ну-ка, взгляни.
Он пристально смотрит в сторону другой улицы. Потом говорит:
– Глянь-ка, вон этот хромой, ишь пес, как вымок… Да-а… Дела
…
Чего делать-то, Хасан?
Дом оцеплен чекистами. Нам не уйти. Нас схватят как рябчиков.
– Фориз, ТТ готов?
– ТТ? Двенадцать патронов.
– Ну, братан, идем.
Мы идем плечо о плечо. Я знаю: Фориз решился. Я решился давно.
В парке соскакиваем в кусты. Мокро. Брызжут деревья. Дождь размыл все дорожки. Мы бежим по лужам бегом.
Его черное пальто мелькнуло в зеленых кустах и скрылось. Под вечер я уже в Самарканде. Я в отель не вернусь. Покушение прошло без меня. А что с Сашей? С Гуломом? С Хосиййат? Они сами справятся? Им нужен контроль.
У меня нет ночлега, и я долгую ночь брожу по Самарканду. Гуляя по сонной улице рядом с померкшими домами. Тает лениво время.
До рассвета еще далеко. Я устал и продрог, и у меня болят ноги. Но в сердце надежда: упование мое со мною.
17 февраля.
Сегодня в газетах напечатано:
"Вчера состоялось покушение на Президента Узбекистана, Ислам
Каримова, а также на других членов правительства. Во время заседания в доме правительства произошел взрыв, есть жертвы, пострадали здания, находящиеся вблизи. Президент, и члены правительства живы.
Возбуждено уголовное дело против организаторов данного теракта.
Автомобиль марки Газ-24 подъехав к зданию правительства, был начинен бомбой, который сработал дистанционным управлением.
Водитель и его сподвижники скрылись с места происшествия.
Благодаря своевременно принятым мерам органами, преступной банде не удалось привести свой злодейский умысел до конца. К розыску бандитов приняты меры".
Мне смешно: "приняты меры". Разве мы не приняли своих? Победа еще не за нами, но в этом ли поражение? Президент, конечно, жив, но ведь и мы живы. Фориз, Хосиййат и Гулом уже уехали из Ташкента, мы встретились с ними на киргизской границе. Саша и я едем обратно в
Ташкент.
Наше слово - закон, и нам - отмщение.
Кто ведет в плен, тот сам пойдет в плен. Кто поднял меч, тот от меча и погибнет. Так написано в книге жизни. Мы раскроем ее и снимем печати:
Президент будет убит.
18 февраля.
Хосиййат говорит мне:
– Ты меня не любишь совсем… Ты забыл меня… Я чужая тебе.
Я говорю неохотно:
– Да, ты мне чужая.
– Хасан…
– Что, Хоська?
– Не говори же так, Хасан.
Она не плачет. Она сегодня спокойна. Я говорю:
– О чем ты думаешь, Хося? Разве время теперь? Смотри: неудача за неудачей. И за это ответит народ Узбекистана.
Она шепотом повторяет:
– Да, неудача за неудачей.
– А ты хочешь любви? Во мне теперь нет любви.
– Ты любишь другую?
– Может быть.
– Нет, скажи.
Я сказал давно: да, я люблю другую.
Она тянется всем телом ко мне.