— И какие же?

— Нахамил уважаемому человеку, оскорбил, без законных на то оснований отказался выдать украденную машину после проведения опознания.

— Я же объяснил, как было дело. И свидетели имеются. Кстати, майор Григорьев при опознании присутствовал. Так что вашего «уважаемого» вполне можно привлечь к ответственности за клевету.

— Попробуй, голуба, попробуй, — кивнул Михмихыч и красноречиво сцепил пальцы рук в кулак. — Только смотри, как бы хуже не сделать.

— Но вы-то мне верите?

— Я с тобой, голуба, юлить не буду. Верю я тебе или нет, большой роли не играет. Ты ведь систему хорошо знаешь. Кто начальник, тот и умный. Ну подашь ты в суд. И что дальше? Свидетели твои заявят, что стояли далеко и подробностей вашего разговора не слышали. Общественность крик поднимет, мол, требуем остановить милицейский произвол, снова власть притесняет беззащитных граждан. Про Борис Саныча Григорьева — при всем моем к нему уважении — скажут: «Дело ясное, круговая порука». И останешься ты, голуба, у разбитого корыта. Это в лучшем случае. В худшем — турнут за служебное несоответствие. Так-то. — Михмихыч вздохнул. — Пока суд да дело, столько грязи на тебя выльют — век не отмоешься. Прав ты, виноват, никто и не вспомнит. — Жигулов потянулся за сигаретами, но вовремя спохватился. — Да кури, чего там, — махнул рукой Михмихыч. Жигулов размял сигарету, щелкнул зажигалкой, затянулся.

— И что вы предлагаете?

— А черт его знает, — развел руками полковник. — Другому бы посоветовал плюнуть, извиниться перед этим… и забыть все, как страшный сон. Но ты же у нас принципиальный, извиняться не станешь?

— Нет, — ответил Жигулов. — Не стану.

— То-то и оно, голуба, — вздохнул Михмихыч. — То-то и оно. Тогда такой вариант: я отстраняю тебя от ведения этого дела. Поскольку ты им официально не занимаешься, контачить с потерпевшим тебе без надобности. Поработай над чем-нибудь другим. Ты по валюте копать начал?

— Начал, — поджал губы Жигулов.

— И как? Зацепки реальные есть?

— Кое-что, по мелочи.

— Отлично. Вот и займись своей валютой, голуба. Понадобятся люди, возьмешь… Кого же тебе дать-то? Сотрудники, понимаешь, сейчас на вес золота… Вон, Олега Поликарпова возьмешь, так? А дело об угоне передашь Спирину. Глядишь, само собой утрясется.

— Значит, отстраняете? — повторил Жигулов, гася окурок в пепельнице.

— Мне, голуба, на старости лет лишняя головная боль без надобности. А если ты у нас сильно гордый, — хмыкнул Михмихыч, — можешь накатать «по собственному». Ей-Богу, подпишу без звука. Так как? Что выбираешь?

— Валюту, — вздохнул Жигулов. Увольняться он не хотел.

— Правильно. Из двух зол выбирай то, которое дешевле. Иди и занимайся своими фальшивками. — Жигулов поднялся, пошел к двери. — А в следующий раз лучше не конфликтуй со всякими зас…цами, — пробурчал Михмихыч. — Правды не добьешься, только себе навредишь. Уехал бы он на своей тачке, ни хрена бы с ней не случилось. Утром расписался бы в протоколе, и дело с концом.

— Между прочим, — Жигулов резко обернулся, — из-за этой тачки Владимирыч сейчас на больничной койке лежит.

— Я знаю, — кивнул полковник. — А благодаря твоей дурной принципиальности он что, из больницы досрочно выписался? — И закончил в стол: — Деньги получил бы, так хоть фруктов раненому товарищу отнес бы… — Брови Жигулова поползли вверх. — Иди, иди, голуба. Работа у меня такая, все я знать должен, что в моем царстве-госу… Ладно, иди уже, — Михмихыч обреченно махнул рукой и снова отвернулся к окну.

Ни один из них не занимался угоном автомобилей раньше, и потому не было ничего удивительного в том, что с дверью пришлось повозиться. Отжимал ее Артем, вбив в стык между дверцей и корпусом плоский конец ломика-«фомки». Димка заметно нервничал. Он затравленно озирался по сторонам, бормоча лихорадочно:

— Ну давай. Ну ты чего, дурак, что ль? Чего тянешь-то? Нас же застукают сейчас.

— Не гоношись, — бурчал здоровяк, налегая на «фомку». Славик следил за окнами соседних домов. Милку со здоровущим Гори оставили за углом. На шухере. Двор был закрытым. В разгар рабочего дня он казался вымершим, но на всякий случай часовой не помешает. Минуты через полторы дверь все-таки удалось открыть, но тут же возникла другая проблема: раскуроченный замок отказывался закрываться. Здоровяк согнулся в три погибели, рассматривая язычок.

— Блин, ну вот, — скороговоркой бормотал Димка. — Я так и знал. Свистнули, блин, машину, на фиг. План, план, — передразнил он. — Связался с вами, придурками. Лучше бы дома сидел, телевизор смотрел. Из узкого переулка выглянула встревоженная Милка:

— Ребята, вы скоро?

— За шухером смотри! — прошипел страшно Димка. — Ско-оро. Я бы, блин, самолет быстрее угнал, чем они машину. Умельцы, блин. Самоделкины. Какой, на фиг, банк? Вам детский сад доверить нельзя. У вас самокат, блин, не заведется.