Как хорошо.

Ширай Гомпати бросил на стол сверкнувший в свете ярких ламп браслет и остановил свой взгляд на цан-ханза.

–  По просьбе моей левой руки, господина Сагами, я дарую тебе новый, четвертый ранг. С этого момента ты носишь серебряный шнур кай-ханзы.

Гин- Фан глубоко поклонился и так застыл.

Син- ханза благосклонно взглянул на него и спросил:

–  И как вел себя северянин после последнего боя? Что он говорил о тех, кто напал?

–  Мой господин, он протестовал против того, что это Танцоры. Он сомневался - ведь Гетанс так мал!
– вновь поклонился Гин-Фан, уже кай-ханза.

–  Гетанс мал, - хмыкнул Гомпати и расхохотался, - почему это все считают Гетанс неопасным лишь потому, что он мал и молод!

Он вновь расхохотался, откинув назад голову. Сагами молча стоял, ожидая, когда он понадобится главе Средней ветви. Гин-Фан застыл, согнув спину в глубоком поклоне.

Ширай Гомпати умолк и несколько минут думал, постукивая пальцами по ручкам кресла и изредка похмыкивая.

–  Где сейчас этот северянин?
– вдруг повернулся он к Сагами.

–  Немедленно узнаю, мой господин, - поклонился тот.

Он достал телефон, и что-то прошептал в него. Через минуту пришел ответ. Брови Сагами слегка приподнялись.

–  Господин, он долго ездил по городу, видимо, пытаясь оторваться от наших людей, а теперь направляется на юг.

–  На юг?

–  Да, мой господин.

–  Что у нас на юге?

Сагами помолчал и твердо сказал:

–  Ничего, мой господин. Кроме аэропорта - ничего. И еще деревни, но вряд ли он…

Син- ханза вскинул руку. Сагами умолк. Ширай Гомпати задумался на несколько минут. Затем посмотрел на все еще согнутого в поклоне Гин-Фана.

–  Так что, кай-ханза, он не хотел верить, что на вас напали Танцоры?

–  Да, мой господин.

–  И он пытался и тебя в этом убедить?

–  Ах-х-х… да, мой господин, - не совсем уверенно произнес Гин-Фан.

–  Хорошо, ты свободен. Можешь идти.

Когда дверь за кай-ханза закрылась, Ширай Гомпати встал, и подошел к окну. Он откинул в сторону темные плотные занавеси. Расшитый золотой нитью шелк прошуршал и открыл темное небо с крупными алмазами звезд.

–  Сегодня из Кинто возвращается глава Гетанса.

Ник Сагами промолчал.

–  Что молчишь, моя левая рука, - усмехнулся Гомпати, глядя на танцующие в небе звезды.
– Когда прилетает самолет с господином Титамери?

–  Через половину часа, мой господин.

–  Где через половину часа может оказаться северянин?

–  Возможно, он будет на поле аэропорта "Шоку", мой господин, - спокойно произнес Сагами.

–  "Возможно"… Ты стал осторожен, моя левая рука, в отношении этого северянина. А ведь не так давно ты требовал его смерти, и немедленной смерти!
– усмехнулся Син-ханза.

–  Да, мой господин, - поклонился Сагами.
– Но он оказался полезен. Очень полезен. Нельзя его терять!

Син- ханза неопределенно помахал в воздухе правой рукой:

–  Нет людей столь полезных, чтобы они были незаменимы.

–  Да, мой господин, - после некоторой паузы произнес Сагами, - но мы не знаем, кого он представляет в Кинто. Вдруг за ним стоит большая сила? Опасно его убивать.

Ширай Гомпати резко повернулся от окна и прошипел:

–  Опасно?! Чтобы я более не слышал этого слова! Я не хочу, чтобы этот северянин и глава Гетанса встретились! Мне не нравится то, что может принести нам эта встреча!

–  Господин, мы узнали малую часть того, что знает этот северянин. Он будет нам очень полезен и в будущем - неважно, чей он человек!
– Сагами в последний раз попытался убедить Гомпати.

–  Пусть это не слишком тебя беспокоит. У нас есть наши искусники, во главе с Мурамасой, - не ты ли его всегда хвалил?
– они узнают все, что нам необходимо.

Ник Сагами молча поклонился. Его господин столь печально малоразумен. Он интересуется только одним, и более ничем. Поистине, разумный должен трижды открыть глаза своему господину на его ошибки, и, ежели тот не внемлет - с почтением отступить. Трижды разумный после такого найдет себе иного господина.

Как жаль.

–  Можешь идти, - бросил Син-ханза и отвернулся к окну.

После того, как за Сагами бесшумно закрылась дверь, в углу комнаты едва заметно колыхнулась занавесь. Тот, кто стоял за ней, напомнил о себе.

Гомпати раздвинул в стороны створки окна. Холодный ночной воздух затопил комнату свежей волной, заставил трепетать занавеси, дернул свисающие с кресла Син-ханзы золоченые шнуры, прошуршал в разбросанных на столе бумагах.

Син- ханза несколько минут постукивал сжатой в кулак ладонью по подоконнику из черной сосны. Время неумолимо шло, бежало, летело… Мчалось, подгоняя его к решению. Он явственно ощущал, как исчезает на жарком солнце жизни роса оставшихся в его распоряжении минут. Пора. Надо решаться. Он долго ждал этого момента -неужели он отступит сейчас?