"Хотя, с другой стороны, если подумать, – девушка еще раз огляделась вокруг, потом тяжело вздохнула, – это ведь повозка невест, а к ней относятся не как к дому, а лишь временному пристанищу. И чем сильнее хочешь покинуть ее, тем меньше в ней обустраиваешься…" И, все же… Было в этой повозке еще что-то необычное. Но что?

Приглядевшись повнимательнее, она заметила толстые, но ровные нити, натянутые от одного бока повозки до другого, пересекались посредине так, что делили маленький внутренний мирок на четыре еще более крохотные части.

Несколько мгновений Мати задумчиво разглядывала странную вещь, пытаясь понять, для чего она нужна, мысленно повторяя про себя: "Странно… Очень странно…" В общем-то, ей было все равно, что это и зачем. Чужое – не ее. Чужое или нравится, или безразлично. Но надо же о чем-то думать, когда не хочешь вспоминать о страхе перед тем, что ждет… может ждать впереди… Все равно, о чем, лишь бы это отвлекало внимание.

"Это ведь внутренний полог!" – вдруг озарило ее. Она видела его однажды. И было это в том ужасном караване… В караване, с которым они встретились посреди снегов… О которым ей еще долго снились кошмары…

Прошло столько лет, но она вдруг все вспомнила, представила себе так отчетливо, так ясно, что у нее затряслись руки. Прикусив губу, Мати резко мотнула головой, спеша развеять возникшие перед глазами образы.

Шепча себе под нос:

"Что минуло – то давно

Обернулось вечным сном.

Снегом сковано и льдом,

Заповедано бедой

Растворилось без следа Не на миг – а навсегда…" – она на четвереньках заползла в ближний угол, где села, притулившись спиной к боку сундука.

Ей здесь сразу не понравилось. Неудобное место. От полога совсем рядом. Значит, будет дуть, особенно по ночам. А, главное, на самом ходу – не остаться наедине со своими мыслями, не спрятаться от чужих глаз и слов. Она бы предпочла уголок у места возницы…

"Ладно, это ведь ненадолго. Мне здесь не жить, а только погостить немного…

Может быть, одну ночь… Или чуть больше… Нет, вряд ли больше… Ашти…

Почувствовав, что меня нет рядом, не найдя моих следов… Моя малышка сразу же поднимет всех на ноги: и Хана, и отца, и Шамаша! А Шамаш меня найдет, даже если бы я потерялась на луне. И случится это так быстро, что я даже испугаться по настоящему не успею…" Эти мысли… Они вновь вернули в ее душу покой, надвинулось тепло, полное сладкой дремой, от которой слипались глаза, а рот раздирала зевота.

"Спи-усни. Давно пора.

Пусть закончится вчера

Сладким сном. Пусть сто забот

День минувший унесет,

Не оставив и следа.

Пусть останется беда

За границей тишины.

Засыпай же, дочь луны…"- Мати знала множество сонных заговоров. Пока она была малышкой, отец всегда читал ей их на ночь, защищая от бед, которые виделись ему во всем вокруг. Только оказавшись вдали от него, девушка начала понимать, как же сильно он ее любил. И ей вдруг сразу стало ясно, откуда брался весь его страх за нее – такой назойливый, привязчивый, тягостный. Дело было не в эгоизме. Совсем в другом:

"Великие боги, папочка! – на ее глаза набежали слезы. – Я не должна была плохо думать о тебе! Не должна была и в мыслях допускать… Ведь ты – не просто человек, давший мне жизнь, вырастивший меня, ты – тот, чьей дорогой я иду!

Нельзя же сомневаться в правильности пути! Те, кто поступают так, становятся призраками".

Нет, Мати не хотела себе такой судьбы! Потерять и душу, и вечный сон? Нет!

Только не это! Лучше умереть! Ведь что такое жизнь? Только миг. Миг, о котором потом вспоминают целую вечность…

"Скоро многое изменится. Я стану взрослой. И должна буду найти свою собственную дорогу… – эта мысль приходила к Мати не раз и почти всегда внушала страх – перед новым, неизвестным, неминуемым. – Я стану другой… Умной…

Рассудительной… Послушной… – свернувшись в клубок, думала она. – Почтительной… Не буду спорить со всеми и всегда только потому, что мне не хочется соглашаться… Перестану упрямиться… Буду такой, какой и должна быть девушка моего возраста – взрослой…" Она успокоилась. Мысли покинул страх, сменившись сладкой дремой. И любопытством.

"Интересно, а что сейчас происходит в нашем караване? Курунф уже исполнил все мечты? И что пожелали другие? Вот дядя Евсей мечтал о молодости, Ри – о взрослости. Сати – о семье. А другие? Ведь не только же о том, чтобы войти в город. О чем еще? О чем…" – она была готова многое отдать, лишь бы взглянуть хотя бы одним глазом. Это ведь так интересно – узнать мечты других! Ведь знать мечту – значит по-настоящему знать человека, его душу, сердце, самое тайное и сокровенное.

Однако и у нее были свои мечты. И стоило вспомнить о них, как сразу становилось неуютно, даже немного стыдно. Мати не хотелось бы, чтобы ее тайные грезы стали известны кому бы то ни было. Это было бы даже ужаснее, чем оказаться посреди городской площади в последний вечер остановки в оазисе совсем без одежды. Как-то, в одном из кошмаров, ей приснилось нечто подобное. Она потом долго не могла прийти в себя, полагая – лучше встретиться с самым ужасным созданием Лаля, чем вновь пережить подобное унижение.