Трое продали Христа по разным причинам.

Но всех их объединяло одно – глупость и безответственность.

Сидельников был беден.

Он всегда был беден и к бедности своей привык.

Он привык поджимать хвост собственных амбиций, утешая себя тем, что он сублимирует либидо в мозговую деятельность.

На самом же деле – он только загонял свое либидо вовнутрь, чтобы однажды оно вырвалось, выскочило ПРЕДАТЕЛЬСТВОМ.

Еще будучи студентом, Сидельников влюбился.

Он учился в полу-военном, и очень престижном ленинградском институте Авиаприборостроения. И жил в Московском районе, в студенческом общежитии рядом с кинотеатром Зенит.

А она жила на Гагарина – совсем вроде бы рядом. Но между ними была пропасть.

Пропасть имущественного неравенства.

Он часто встречал ее по утрам в метро Парк Победы, когда они оба ехали на первую пару лекций по математике. Встречал и боялся даже сказать ей простое "здравствуй", такая она была недоступная.

Ира Зарайская была дочкой какого-то большого ученого, работавшего в системе авиапрома. Конечно же она поступила в их институт по блату. Но разве в этом было дело? Она была недоступно-хороша.

Красавица.

Высокая, стройная, статная…

С роскошной копной густых и длинных волос.

И еще – она была из другого сословия. Она была… от очень состоятельных родителей.

У Иры были красивые наряды. И она любила общение с красивыми и модными мальчиками со старших курсов их факультета.

А Сидельников?

А Сидельников стеснялся своей бедности.

Он ведь даже и в кино Зенит не мог бы ее пригласить, без риска кардинально подорвать свой месячный, основанный на одной только стипендии бюджет, кабы она пошла бы с ним.

Но она бы никогда не пошла.

Зачем ей в задрипанный кинотеатр с обшарпанными сиденьями с этим бедным Сидельниковым? Чего ради? Ради двух шариков мороженого в погнутой креманке в бедненьком фойе? И ради робких ощупываний на заднем ряду на последнем сеансе?

Ирочка ходила с мальчиками у которых водились деньжата. Ходила в модный ресторан Баку на Садовой, ходила в "шайбу" на Лермонтовском, ходила в моднющую суперовскую дискотеку дэ-ка Связи… Ходила туда, куда ее водили и возили модные богатые парни… До которых бедняку Сидельникову было как до Луны пешком.

А из дискотеки, а из ресторана Ирочку возили на квартиры… Или на дачи… Не в комнату в студенческом общежитии, где чтоб остаться с девушкой наедине, еще надо было уговорить соседа – погулять часик-другой, пока ты с девушкой, а в роскошные профессорские или директорские квартиры, где сынки богатых родителей угощали свою красивую любовницу дорогими винами и шоколадом. А не дешевым портвейном номер "тридцать три", которым мог изредка позволить себе бедный студент Сидельников…

Поджатость хвоста.

Вечная из вечной бедности поджатость хвоста.

Сидельников уже тогда, там в институте стал моральным уродом. Когда любил Ирочку Зарайскую. Любил в своих мечтах. Ночами бессонными любил.

А на людях – изображал полную индифферентность к женскому полу, чтобы не вызвать в этих модных и богатых сокурсниках – в этих счастливых соперниках, не вызвать в них презрительного сочувствия к собственной бедности и к поджатости хвоста.

И так он стал вечным ревнивцем.

Тайным ревнивцем.

Ревнивцем и завистником.

Все его имущество тогда состояло из пары черных, уже блестевших на бедрах и вздутых на коленках брючат, пиджака с протертыми локтями, пары рубашек, свитера, ботинок и пальтеца – черного драпового, которое донашивал за старшим братом, умершим от туберкулеза.

У Сидельникова даже джинсов не было.

Вот насколько позорно-бедным он был.

Потому и учился, словно одержимый.

Как бешеный учился.

И на шестом курсе без труда – получил приглашение в очную аспирантуру.

Кого же еще, как не его?

Только вот на беду – Ирочку Зарайскую – полную троечницу – тоже в очную аспирантуру распределили. Потому как ее папа – уже к тому времени директором крупнейшего авиаприборостроительного НИИ стал. И даже член-кором Академии.

Вместо пятидесяти рублей повышенной стипендии, стал Сидельников получать девяносто – аспирантских.

Купил себе новый пиджак.

И новые брюки – снова черные, чтобы пятна на них не так заметны были.

А Ирочка стала кататься с удачливыми молодыми мужчинами – то на модный лыжный курорт, то в Болгарию на Златы Пясцы…