– Здесь негде остановиться, – напомнила ей Саманта. – Вы можете снять комнату в отеле, если Толботт позволит, но он ненавидит женщин.

– Ненавидит женщин?! – Учительница в изумлении захлопала глазами. – А по-моему, он не похож на женоненавистника. В этой комнате он с уважением относится только к женщинам.

– Да, конечно, такой уж он человек. Если Слоан не знает, что с вами делать, он вежлив и надеется, что вы исчезнете.

Женщина зашлась раздражающе-веселым смехом.

– Он, безусловно, знает, что с вами делать. Или вы его сестра?

Очередное унижение! Не слишком ли для одного дня? Она с минуту поколебалась, не опрокинуть ли «учительнице» на голову кувшин, но решила не опускаться до уровня Слоана и обратила свое раздражение в нейтральную фразу:

– Нет, я бич его жизни, – и отошла в сторону. Она хотела привлечь в поселок женщин, смягчить нравы. Почему, черт побери, ее обескуражила первая же из них, проявившая к этому интерес? Вот уж не ожидала! Надо бы переговорить с переселенцами, не послужит ли это на пользу Толботту, если вся религиозная община решит обосноваться прямо здесь?

Обойдя всю комнату, Саманта составила определенное мнение об этом деле, переговорив с каждым, включая мясника, пекаря и мастера по подсвечникам. Столяр был согласен, но он потерял в пути жену. Еще двух человек помоложе привлекали горные разработки. Семьи же фермеров намеревались двигаться дальше.

Несколько незамужних женщин колебались, раздумывая о поселке одиноких мужчин. Только у двух вдов были дети, и это могло стать началом.

Покидая отель этим вечером, Саманта была уже больше уверена в успехе. Что сделает Слоан, если караван двинется в путь, оставив здесь несколько человек? Не заставит же он женщин и детей идти вниз пешком! Похоже, Слоан Толботт здесь вроде той собаки, которая только лает, но не кусает. И потом это только послужит на пользу угрюмому выродку.

У деревянной колонны портика стоял Краснокожий Джо. Он мельком взглянул на наряд Саманты, как-то странно хрюкнул и поднес к губам бутылку. Вытерев рот рукавом, он сказал:

– Вам не выиграть в таком наряде. Она уже заметила, что внятность речи Джо менялась в зависимости от принятой дозы. Удивительно, как это Слоану Толботту удается держать в руках поселок, полный пьяниц? Вроде бы сам он не пьет. Хотя непонятно, зачем нанимать на работу вечно нетрезвых разбойников. Что ж, Джо тоже был одной из странностей хозяина. Она посмотрела на него вопросительно:

– Выиграть?

Джо ответил ей мрачным взглядом.

– Вы ничего не понимаете, да? Вы даже не видели, как он смотрел на маленький клочок кружева, который выбился у вас из-под ворота? Черт! Да дай мужчине увидеть только край кружева, и он начнет ползать у вас под ногами! А вы что сделали? У вас под этим нарядом – мужские штаны. Хозяин вас побил: заставил-таки вас прикрыть ваш нахальный маленький зад, по которому он так и сохнет! Теперь у вас прикрыты и ноги, и все… Иногда я думаю, у вас вовсе нет мозгов.

Шатаясь, он двинулся в отель. Саманта же застыла в недоумении.

Он говорил о Слоане Толботте? Так и сохнет? И это – про нее?!

Нет, у него просто прокисли мозги от пьянства.

Саманта наблюдала из окна утреннюю суету на площади. Уже рассвело, и переселенцы варили на огне свой кофе. Некоторые фургоны только что покинули поселок: направились в долину в поисках лучшего места для стоянки. Другие оставались только потому, что принадлежали больным, которые еще лежали в отеле. Если не поторопиться, уйдет весь караван, снова оставив четырех женщин против целого поселка мужчин.

Слоан Толботт отнюдь не принял несколько соблазнительных предложений, которые, как ей было известно, сделали некоторые переселенцы. Кузнец восхищался пустой кузницей. Он был женат, и у него было двое детей. Один из тех, кто успел спуститься в долину и вернуться назад, рассказывал, что устроился в лавке брошенной фактории. Это были цивилизованные люди – люди, которые хотели покупать и продавать, люди, нуждающиеся в парикмахерах, плотниках и школьных учительницах, люди, а не тот сброд, которому благоволил Толботт. Именно такие люди должны были строить поселки.

И никто не предпринял никаких усилий, чтобы удержать их здесь.

Саманта видела, как на галерею вышел Слоан и недовольно уставился на площадь, полную фургонов и людей, месивших грязь на его переднем дворе. Он сбрил щетину и вновь облачился в костюм, как будто его джентльменский вид мог кого-то отпугнуть. Саманте любопытно было бы узнать, кто крахмалит его сорочки и выглаживает на них такие сборочки. Она нахмурила брови, заметив неотрывный взгляд учительницы. Несомненно, такого сорта женщины рады оказывать среди прочих и эти маленькие услуги.