– Значит, здесь есть и тот, кто стрелял в меня. – Слоан швырнул остаток сигары в грязный поток под галереей.

– Ясное дело. Мужчины хотят, чтобы эти женщины остались, и кому-то из них захотелось поступить вопреки твоему желанию убрать их отсюда. Это первое. Далее. Рэмси ненавидит тебя до мозга костей – за все на свете.

Старатели уверены, что ты им недоплачиваешь. Грэхем еще не оправился после того, как ты разбил ему голову в последней драке. Могу продолжить список, если надо.

– Думаю, только ты и Койот – единственные в округе, кто не в обиде на меня. Хорошо хоть кто-то любит. – Слоан беззаботно задрал ноги на перила. – Но все остальные и раньше не терпели меня и при этом никогда не пытались застрелить. Раз никто не появлялся здесь, кроме женщин, значит, покушение как-то связано с ними.

– Но не думаешь же ты, что стрелял кто-то из них? – На обычно невыразительном лице Джо появилось недоверчивое выражение.

– Эта рыжая фурия – могла бы, если бы знала, кто я, но никто из них знать не знал, могу поклясться. А они уже давно в поселке?

– Они приехали вечером. Стреляли же в тебя утром следующего дня. Мы помогли им разгрузиться, и они ни разу не упомянули твоего имени. Да и никто другой, насколько я помню.

– Хорошо. Значит, рыжая оказалась в лесу утром после приезда. Хотя это ничего не значит. Если бы она не закричала тогда, я бы тут сейчас не сидел.

– Она наверняка уже сожалеет об этом. – Джо покосился на дом напротив. – Не вижу, чтобы там готовились к отбытию.

– Им нельзя здесь оставаться. Ты же знаешь. – И не сказав больше ни слова, Слоан встал.

Спускаясь по крытой наружной лестнице и оглядывая двор, Слоан заметил тень, промелькнувшую у садовой ограды, и замедлил шаг. С первых же дней своего проживания в этих краях он, как молитву, которую продолжал зубрить ежедневно, выучил: тень, движущаяся там, где ее быть не должно, означает слежку. Раздумывая, хорошо ли его разглядел тот, кто для него самого оставался лишь тенью, Толботт поспешил вниз, в свою комнату. Оттуда он прошел через холл, прокуренную гостиную, столовую и повернул направо в коридор, ведущий к кухне. Правда, кухней это можно было назвать лишь с большой натяжкой. Последний повар, прослышав о серебряной горе, тотчас отправился на ее поиски. Здесь готовил Койот, которому плита была не нужна.

Слоан и мечтать не мог о вареном картофеле и нежном мясе, которым угощали его Нили днем раньше. Он всегда обходился грубой едой – жареными белками. Потребуется – он наймет повара. В следующий раз в районе Фриско он без труда его найдет.

Тень, которую он заметил, мелькнула как раз за углом складского помещения у дальней стороны открытой кухни. Двигаясь очень осторожно, Слоан через узкие щели кухонного коридора всматривался в мокрый от дождя двор. Вряд ли кто-то задержится под проливным дождем, решил он, пересек кухню и подошел к двери, вслушиваясь в звуки с другой стороны.

Неожиданно послышался легкий скрежет металла о камень. Снаружи определенно кто-то был.

Слоан вынул из-за голенища нож. В перевязанной руке он держал револьвер. На этот раз он никому не позволит застигнуть себя врасплох.

Ударом ноги он распахнул дверь, мгновенно определил цель и, резко метнув нож, пригвоздил к стене рубашку человека, рванувшегося прочь.

Прижимая руки к стене, Джек закричал:

– Не стреляйте! Не стреляйте! Я не сделал ничего плохого! Честное слово!

Но увидев небольшую яму в земляном полу, которая быстро заполнялась водой, Слоан рассвирепел. Он посмотрел на испуганного двенадцатилетнего мальчишку и указал на землю:

– Ты называешь это «ничего плохого»? Что, черт побери, ты тут делаешь?

Джек стиснул зубы. Слоан подошел ближе.

– Лучше бы ты мне ответил, мальчик, иначе вернешься к своей маме без уха. – То, что его нож торчал в стене рядом с Джеком, дела не меняло. Загар парнишки отчетливо побледнел.

– Она мне не мама. Она моя тетя. А если вы что-нибудь со мной сделаете, придет Саманта и вам не поздоровится. И не думайте, она придет.

– И не думай, я дождусь ее. – Сознавая, что глубокая царапина у губы придает его улыбке зловещий вид, он улыбнулся.

Джек схватился за ручку ножа, готовый вырваться. Слоан прижал сапогом подол его рубашки, удерживая мальчишку у стены, выдернул нож и сжал его.

– Или ты скажешь мне, что тут делал, или выберешь ухо, которое тебе не жалко потерять.

– Копал, сэр. – Джек испуганно сглотнул слюну при виде ножа.

– Вижу. – Слоан хранил невозмутимость. Мальчишка упадет в обморок, если пугать его дальше. – Зачем копал?

В глазах мальчика опять вспыхнул бунт – и тут же погас, когда нож, шевельнувшись, приблизился к нему.

– Они сказали, что тут у вас спрятаны ведра с золотом. В этом месте земля была мягкой.

Слоан едва удержался от хохота. Мальчишка думал разбогатеть, раскапывая «мягкую» землю. Весьма характерно для этих олухов, которые приезжают в Калифорнию искать счастья. Парень еще мал. Он научится.

– Если бы у меня были ведра с золотом, я не стал бы хранить их там, где каждый местный остолоп мог бы до них добраться. Или я похож на дурака? Никакого золота здесь нет. Золото, о котором можно говорить, находится глубоко в этих горах, и тебе пришлось бы вывернуть их наизнанку, чтобы найти его. Вот почему золотоискатели ушли дальше. – Он опустил ногу и освободил мальчика. – А теперь засыпь эту яму и утрамбуй ее, пока землю не смыло.