– Стюарты – дружная семья, – засмеялся Карл. – Мы всегда держимся друг за друга, а это, кроме всего прочего, свидетельствует о нашей мудрости и… Ба, кто к нам пожаловал! Герцог Бекингемский, собственной персоной! Прошу вас, герцог, присаживайтесь, составьте компанию мне и принцу Оранскому.

Джордж Вилльерс, он же герцог Бекингемский, с улыбкой сел на указанное ему место – рядом с принцем Оранским, дальше от короля.

Оказавшись между этими мужчинами, Вильгельм вновь почувствовал свою физическую неполноценность. Герцог Бекингемский был определенно привлекателен. Не менее щедро природа наделила его и тщеславием – этого качества он не пытался скрывать даже от короля, ценившего его общество и не возбранявшего ему разговаривать с собой почти на равных. Как мог король приблизить к себе человека с такой репутацией? – задавался вопросом Вильгельм. Скандальные слухи, связанные с именем этого мужчины, уже давно достигли берегов Голландии, и Вильгельм знал, что несколько лет назад граф Шрусбьюри вызвал его на дуэль, публично обвинив в интриге с графиней Шрусбьюри. На поединке граф получил тяжелое ранение и двумя месяцами позже скончался, а герцог стал открыто посещать покои графини. Услышав об этом, добродушный английский король лишь пожал плечами. Должен же мужчина как-то улаживать свои дела – таков был его вердикт.

Сплошное попустительство, а не правление страной и людьми, подумал Вильгельм.

Он даже поморщился, так велико было его отвращение к герцогу, – и мужчины заметили брезгливое выражение его лица. Погруженный в свои мысли, Вильгельм не понял значения взглядов, которыми они обменялись. Глаза Бекингема вспыхнули, как бы говоря: зарывается паренек – не проучить ли нам его?

– Ну, Ваше Высочество, – сказал герцог, – как дела в нашей чудесной Гааге? Помню, помню этот замечательный город – и никогда не забуду его замечательных людей. Признаться, среди них я всегда чувствовал себя немного более испорченным человеком, чем был на самом деле, – разумеется, это только в те дни, когда гостил там, Ваше Высочество. Сами понимаете, все познается в сравнении.

– Ах, сравнения – они запоминаются, как запах розы, – усмехнулся король.

– Только не в Голландии, сир. В Голландии розами и не пахнет. Я думаю, именно этого там и добивались, обустраивая города таким обилием водосточных канав.

– Вы ошибаетесь, у нас их совсем не так много… – начал Вильгельм.

Карл положил руку на его локоть.

– Наш герцог как всегда шутит, не воспринимай его слова всерьез, племянник. – Он с укоризной посмотрел на Бекингема. – Кстати, довольно скверная шутка, милорд. Потрудитесь придумать что-нибудь посмешнее.

– Каюсь, в присутствии таких важных персон, как Ваше Величество и Ваше Высочество, я совсем потерял голову. Боюсь, мое тупоумие лишает меня последних шансов загладить свою вину.

– А вы все-таки попробуйте – это лучше, чем совсем потерять голову. Вы сами изволили так выразиться, поэтому уж не взыщите, если я окажусь слишком строгим ценителем вашего красноречия.

– Ваше Величество, я всего лишь хотел передать Его Высочеству приглашение от некоторых моих друзей. Они устраивают небольшую вечеринку – вот я и подумал, что она может пойти на пользу нашему принцу.

– Ваши вечеринки не в моем вкусе, – буркнул Вильгельм. Карл пожал локоть племянника и снисходительно улыбнулся.

– Ай-ай-ай, племянник. Не пристало Стюартам отталкивать руку дружбы. Сходи, не стесняйся. Немного развлечешься, а заодно познакомишься с нашими обычаями. Ведь нужно же нам привыкать друг к другу? Друзья мы или нет?

Вильгельму показалось, что король намекает на свое желание помочь в осуществлении его планов. Он повернулся к герцогу.

– Благодарю вас, я принимаю ваше приглашение и… в общем, еще раз благодарю вас.

Герцог Бекингемский наклонил голову и удовлетворенно хмыкнул. Он успел разглядеть злорадную ухмылку на лице Карла.

Вильгельм вошел в просторную комнату, заполненную множеством экстравагантно одетых веселящихся людей. Большинство сидело за накрытым столом, многие держали в руках кубки с вином. Оглядев присутствующих, он с облегчением увидел, что женщин среди них не было. Зная нравы английского двора, он боялся, что его пригласят на какую-нибудь развратную оргию. Мысль о возможности подобного мероприятия приводила его в ужас и в то же время пробуждала чувства, которых прежде он в себе и не подозревал. Вильгельм даже задался вопросом о том, насколько его великая жизненная задача препятствует тем или иным развлечениям в женском обществе. В конце концов, каким прославленным полководцам были чужды любовные похождения? Вот и придворные дамы не раз говорили ему, что видят в нем самого привлекательного мужчину на свете, тогда как его дядю терпят лишь в силу его высокого положения…

Но что произошло с ним со времени приезда в английскую столицу? Не презирал ли он этих людей, их нелепые наряды, украшения и всю их жизнь, целиком отданную на обольщение невинных девушек и замужних женщин?

Бекингем поднялся из-за стола.

– Ваше Высочество, своим приходом вы оказали большую честь нашей маленькой компании.

Остальные тотчас повернули головы в его сторону. Он узнал придворных, с которыми уже виделся в Лондоне: Рочестера, Дорсета, Карла Сидли и Анри Савилье. Все они слыли отъявленными скандалистами и распутниками. Вильгельм поморщился – зря он принял приглашение герцога, в этой компании ему не место.

– Право, мы польщены, – допив кубок, пробормотал Рочестер.

– Милорды! – воскликнул Сидли. – Поскольку Его Высочество еще не знакомы с нашими обычаями, мы обязаны устроить сегодня вечером какое-нибудь спортивное развлечение – вроде тех, что были в моде, когда в Англию вернулся Его Величество король Карл Второй.

– Для спортивных состязаний я не обладаю необходимыми физическими данными, – потупился Вильгельм.

– Вот как? А нам говорили, что вы превосходно умеете обращаться с лошадями, – заметил Савилье. – Неужели нас обманули?