– Совершенно верно.

– Вам нравится ваша работа, мисс Бивенс?

– А вам ваша, доктор Грейнджер?

Он усмехнулся. Колючая штучка. Она мигом отреагировала на его тон, в котором услышала некоторое осуждение.

– Я бы хотел сказать… – Подле Грейнджера внезапно возник официант. – Простите, что прерываю вас, доктор. – С извиняющимся видом он протянул Янси телефонную трубку.

Черт побери!

– Грейнджер. – Он послушал секунду, у него внутри все сжалось. – Сейчас? – спросил он требовательно. – В клинику? – Он послушал еще немного, потом бросил: – Хорошо. Я еду.

Он отдал трубку ожидавшему официанту, и тот сразу исчез. А Янси снова повернулся к Дане. Она улыбнулась.

– Вам надо идти.

Его охватило чувство сожаления. Но он постарался не показать вида. Он не мог позволить себе отодвинуть работу на второй план – работа в его жизни всегда была на первом месте. Он почувствовал сожаление оттого, что должен уйти: такая женщина, как эта, может перевернуть жизнь любого мужчины, подумал он.

– Да, мне надо идти, – медленно проговорил он. – У меня в кабинете очень важная персона.

Она кивнула и взяла сумочку.

– Мне тоже пора.

– Может быть, в другой раз?

– Когда?

Их глаза встретились.

Она отвела свой взгляд, потом снова посмотрела на него.

– Скоро.

– Куда мне вам позвонить? – настойчиво спросил Грейнджер.

– Я вам сама позвоню.

Что-то дернулось у Янси внутри, а потом восторг и злость соединились вместе. Да что с ним такое? Черт, он не может позволить себе увлечься еще одной женщиной, не важно, как сильно он ее хочет.

– Пойдемте, – сказал он, злясь на себя. – Я провожу вас к машине.

Они шли молча, вдыхая чистый вечерний воздух. К несчастью, не только свежесть воздуха ощущал Янси, но и тонкий аромат ее духов, и видел не только асфальт, по которому шел, но и ритмично двигающиеся женские бедра, обтянутые слаксами.

Эта женщина словно придала слову сексуальность новое значение, но он мог держать пари, даже поставить на свою собственную задницу – сама она об этом даже не подозревала.

Янси Грейнджеру захотелось увидеть ее еще раз. Она какая-то… вот именно – какая-то непохожая на других, в ней есть что-то особенное…

Внезапно она остановилась и посмотрела на него. Будучи погруженным в свои мысли, он неожиданно натолкнулся на нее. Ошеломленный, он целую минуту стоял не двигаясь и чувствуя, как ее сосок уткнулся ему в грудь… Боже!

Он откашлялся, собираясь принести извинения, но вдруг их глаза сцепились – синие и серые. На этот раз никто не отвел взгляда. Его язык прилип к нёбу. Мыслей в голове Янси не было, кроме одной: у нее пружинящий сосок, а у него эрекция. Интересно, она почувствовала его готовность?..

– О, простите! – наконец пробормотал он, все еще не в силах оторвать свой взгляд от нее.

Дана открыла рот, будто собралась что-то сказать. Возможно, ему не следовало разглядывать ее влажные полураскрытые губы в свете полной луны. Он не понимал, что с ним происходит, да это было и не важно. Просто сработал его основной инстинкт, вот и все.

Ему показалось, что по телу пробежал электрический ток, он наклонился к ней и впился в ее губы своими горячими губами. На секунду она напряглась. Ее груди вдавились ему в грудь, и у нее не было никакого шанса уклониться от его жажды.

Он услышал стон, исходивший из самых ее глубин, когда он языком раздвинул ее губы. Очевидно, эта безрассудная смелость побудила ее к действию. Она отдернула голову и оттолкнула его, ее глаза расширились от испуга.

Их прерывистое дыхание перекрывало гул усиливающегося ветра.

– Вообще-то подобное не в моих правилах, – объяснил он, более потрясенный, чем хотелось бы признаться самому себе. – Я… – Он не мог продолжать, потому что совершенно не знал, что сказать.

Когда она повернулась и открыла дверцу машины, он увидел, как дрожит ее рука. Янси накрыл ее руку своей.

– Когда я снова увижу вас? – прохрипел он.

Она посмотрела ему в глаза и прошептала:

– Я свяжусь с вами.

Он стоял как идиот, прекрасно сознавая, что ему давно пора быть в клинике.

А он все никак не мог двинуться с места, все смотрел и смотрел на исчезающие в темноте задние огни ее машины.

Тело и белье Янси были мокрыми от пота, промок даже зеленый хирургический костюм. Медсестра вытерла ему бровь над маской. Наконец, сдернув ее, он посмотрел на двух докторов, стоявших с другой стороны пациентки, которые в ответ уставились на него так, как будто видели перед собой не Янси, а самого дьявола.