Шрифт:
— Бедняга! — сочувственно сказал племянник.
— Надо же: в мои годы — и морская болезнь! Ну какая же я размазня!.. Ничего, пройдет! А тут еще этот марс фок-мачты…
— И все из-за меня, милый Крокстон…
— Из-за вас и из-за него, — проворчал Крокстон, — но больше ни слова, Джон. Положимся на Господа, он нас не оставит.
Джон Стиггс с Крокстоном вернулись в кубрик, и старый моряк не засыпал до тех пор, пока не убедился, что племянник спит крепким сном.
В шесть утра Крокстон встал и вышел на палубу. Второй помощник приказал ему лезть на мачту и внимательно следить за морем. Моряк подумал немного, но потом, как бы решившись, направился на корму.
— Куда это ты собрался? — закричал мистер Мэтью.
— Так вы же велели, — отвечал Крокстон.
— Я сказал, на марс фок-мачты.
— А я туда и иду.
— Ты что, смеешься? — воскликнул помощник капитана. — Идешь искать марс фок-мачты на бизани? Да ты прямо как сухопутная крыса, которая не умеет ни плести плетку, ни нарастить канат! На какой посудине ты ходил до сих пор, приятель? Отправляйся-ка на марс фок-мачты, живо! На марс фок-мачты, тебе говорят.
Матросы с утренней вахты, прибежавшие на голос второго помощника, разразились хохотом, наблюдая, как Крокстон в замешательстве возвращается с кормы.
— Ну что, — сказал он, глядя на мачту, вершина которой терялась в утреннем тумане, — значит, надо лезть туда, наверх?
— Конечно, — отвечал мистер Мэтью, — и поскорее! О, святой Патрик! Корабль федералистов успеет въехать своим бушпритом [24] нам в борт, прежде чем этот бездельник доберется до места. Лезешь ли ты, наконец?
Крокстон, не говоря ни слова, с трудом взобрался на фальшборт, [25] потом стал неловко карабкаться по выбленкам [26] — заметно было, что руки и ноги слушаются ею плохо. Добравшись до марса на фоке, вместо того чтобы выпрямиться и отдохнуть, он застыл без движения, уцепившись за снасти, как человек, у которого кружится голова. Крайне раздосадованный мистер Мэтью стал приходить в ярость и приказал Крокстону спускаться.
24
Бушприт — горизонтальный или наклонный брус, выступающий вперед с носа корабля, который служит для вынесения вперед носовых парусов.
25
Фальшборт — бортовое ограждение палубы.
26
Выбленки — веревки, натянутые поперек вант, идущие параллельно друг другу, служащие для подъема команды на марсы и салинги.
— Этот молодец, — сказал он боцману, — никогда в жизни не был матросом. Джонстон, а ну, проверьте, что хранится у него в сумке.
Боцман отправился в матросский кубрик.
Крокстон неловко слезал вниз, но, потеряв опору, ухватился за незакрепленный конец, и тот стал вытягиваться под его тяжестью, пока не вытравился [27] до конца. Матрос грохнулся на палубу.
— Скотина ты этакая! Моряк пресноводный! — вскричал мистер Мэтью. — Какого черта ты нанялся на «Дельфин»? «Бывалый моряк», а сам не умеешь отличить бизань от фок-мачты! Надо с тобой разобраться…
27
Травить — отпускать, понемногу ослабляя натяжение.
Крокстон покорно молчал. И тут из кубрика вернулся боцман.
— Вот, — сказал он второму помощнику, — все, что было у деревенщины. Только пакет с письмами.
— Дай-ка сюда, — сказал мистер Мэтью. — Да тут послание из Северных Штатов! «Мистер Холлибот, Бостон». Аболиционист! [28] Федералист!.. Да он же просто предатель! Пробрался на корабль, чтобы выдать нас! Ну, будь уверен, теперь-то ты отведаешь кошки с девятью хвостами! [29] Боцман, доложите капитану. А вы, остальные, присмотрите пока за мошенником.
28
Аболиционист — сторонник уничтожения рабства в Америке.
29
Букв.: cat of nine tailes — плетка из девяти связанных вместе ремней, широко применяется на английском флоте. (Примеч. авт.)
Крокстон саркастически, ухмылялся, но не раскрывал рта. Его привязали к кабестану; [30] теперь он не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой.
Через несколько минут из своей каюты вышел Джеймс Плейфейр и направился на бак. Мистер Мэтью сразу же все ему рассказал.
— Что можешь сказать в оправдание? — спросил Джеймс Плейфейр, с трудом сдерживая возмущение.
— Ничего, — отвечал Крокстон.
— С какой целью нанялся на корабль?
— Ни с какой.
— Что теперь от меня хочешь?
30
Кабестан — лебедка, используемая для подтягивания судна к причалу, подъема якоря и других работ.
— Ничего.
— Так кто ты такой? Американец, судя по письмам?
Крокстон молчал.
— Боцман, — распорядился Плейфейр, — пятьдесят ударов плеткой, чтобы развязался язык. Этого достаточно, Крокстон?
— Посмотрим, — не дрогнув, отвечал учитель юнги Джона Стиггса.
— Ну-ка, давайте, — велел боцман.
По его приказу два здоровенных матроса стащили с Крокстона шерстяную куртку. Принесли уже и плетку и занесли над спиной несчастного, но тут на палубу выбежал юнга — бледный, расстроенный.
— Капитан! — вскричал он.
— А, вот и племянник! — воскликнул Джеймс Плейфейр.
— Капитан! — повторил юнга. — Я скажу вам все, о чем молчит Крокстон. Ничего не скрою! Да, он американец — так же, как я. Мы оба — враги рабовладельцев, но совсем не предатели. Мы не собираемся выдавать вас федералистам.
— Тогда зачем вы здесь? — сурово спросил капитан, пристально глядя на молодого человека.
Какое-то время тот пребывал в нерешительности, затем произнес достаточно твердо:
— Позвольте мне поговорить с вами с глазу на глаз.