– Прости меня, что я не смогла достать тебе лошадь, – с сожалением прошептала она. – Боюсь, что тебе придется добираться пешком.

Он кивнул.

– Я знаю место, где можно укрыться, пока не уляжется шум.

Шана ничего не сказала. Наступило молчание, такое же тяжелое и мрачное, как эта ночь.

– Я не мог открыть тебе, что Дракон – это я, – вдруг сказал Барис. – Если бы у меня была такая возможность, я бы это сделал. Но я боялся, что это принесет тебе неприятности… Господи, я ругал себя тысячу раз за то, что оставил тебя в туночь в Мервине. Я никогда не думал, что он сбежит и увезет тебя, и ты окажешься в его власти.

– Не стоит говорить о прошлом, – сказала она с болью. – Мы уже ничего не можем изменить, Барис.

– Граф думал, что ты знаешь, что я Дракон, не так ли? Он приходил ко мне в темницу и потребовал, чтобы я сказал правду. Он думал, что ты обманула его! Господи, Шана, он не причинил тебе вреда, нет? Наказывал тебя или…

– Он не обижал меня, Барис, ни разу, – с жаром сказала Шана.

Наверное, он что-то услышал в ее голосе. Его тон стал резким. Своими глазами Барис поймал изгляд девушки.

– Почему ты вышла за него замуж, Шана, почему?

Она не моргнула под его безжалостным взором.

– Я мало, что могу добавить к этому, Барис. У меня действительно не было другого выхода.

Он схватил ее за руки.

– Но теперь-то он у тебя есть! – его взгляд остановился на ее красивом лице. – Пойдем со мной, Шана. Сейчас. Убежим вместе этой ночью. Ты никогда не увидишь Англию и Бастарда снова.

Принцесса попыталась освободить руки, но его хватка стала крепче.

– Нет, Барис, я не могу!

Он выругался.

– Ты ничего не должна ему, Шана! Он и в самом деле Бастард! Он совершил набеги на Лэндир и другие деревни точно так же, как смел Мервин. Он сжигает и грабит, не задумываясь, и без сожаления!

– Нет, Барис, это было не его рук дело! Кто-то грабит и убивает, скрываясь под его именем, и мы даже не знаем, кто это. – Девушка остановилась, и ей в голову пришла ужасная мысль. – Это ведь не ты, правда?

Барис невесело рассмеялся.

– Господи, хотел бы я оказаться на его месте и получить такую награду за свои злодеяния!

– Нет, Барис. Если бы он был чудовищем, поверь, я бы знала об этом.

Он едва сдерживал гнев.

– Почему ты защищаешь его, Шана? Почему ты остаешься с ним, в то время как могла бы пойти со мной? К черту Бастарда и всех остальных! Пропади они пропадом! Пойдем со мной, Шана.

Он Привлек ее к себе и наклонил голову.

– Барис, выслушай меня, – мягко воскликнула она, вырвавшись из его объятий и уклонившись от поцелуя. – Я не могу уйти от Торна… У меня будет от него ребенок!

Принцесса ощутила горячую боль в горле. Только сейчас она поняла то, что говорило ей ее тело все эти дни.

Воздух со свистом вырвался у него из груди. Барис весь выпрямился. Даже в темноте Шана почувствовала, каким грубым стал его взгляд.

– Он принудил тебя, да? – рыцарь был почти уверен в этом. – Да, конечно, он принудил тебя…

Девушка судорожно сглотнула, но ее голос не дрогнул.

– Нет, Барис. О, я не хочу сделать тебе больно, но Торн никогда не принуждал меня. Ни разу этого не было без моего желания.

Наконец, он понял… Он потерял ее, она принадлежала Бастарду. Барис отпустил ее, испытывая мучительную боль. Наступило бесконечно долгое молчание, и только вдалеке было слышно, как жужжали насекомые, и вздыхал ветер над верхушками деревьев. Наконец она услышала его голос.

– Ты любишь его.

Это не был вопрос. Это было заявление, поразившее принцессу, словно удар молнии. Ее глаза широко раскрылись, но возражение, которое готово было сорваться с ее губ, так и не прозвучало.

Время остановилось, когда Шана попробовала разобраться в своем вероломном сердце.

– Да, – прошептала она, и теперь уже знала, что это правда.

Слезы обожгли ей щеки, так как она остро почувствовала его боль, словно эта боль была и ее.

– Барис, пожалуйста, не презирай меня! Вы с Торном очень похожи. Вы будете сражаться за то, что вам нужно, за то, во что верите, будете сражаться до конца. – Она нежно коснулась его щеки. – Ты сделал так, как считал правильным для себя и для своего народа. Но теперь я должна поступить так, как считаю верным.

Что-то похожее на улыбку промелькнуло у него на губах.