— Мне просто интересно, зачем вы вечером так предусмотрительно надели пару перчаток, — сказала она, — не подумайте, что я вас подозреваю, но это создает впечатление, что вы готовились к чему-то незаконному.

— Да, создаёт, не так ли? По крайней мере, один из нас был готов. К сожалению, вы наверняка оставили отпечатки по всему подоконнику и на всех остальных вещах, которых касались.

Его сарказм возмутил её.

— У меня нет намерения отрицать, что я была тут сегодня. Зачем бы мне врать полиции?

— Если вы не можете придумать разумного ответа на этот вопрос, нет смысла углубляться в обсуждение этой проблемы. — Ник прервался, чтобы поговорить по телефону. — Соедините меня с детективом Ансельмом, пожалуйста.

Цинния слушала, как Ник коротко говорил с человеком на другом конце провода. В его голосе была явно заметна определенная фамильярность. Наверняка, он не в первый раз имел дело с полицией. Наверно, в этом нет ничего удивительного, учитывая, где он работает.

— Да. Мы оба дождемся вашего приезда — заключил Ник. Его рука в черной перчатке положила трубку, и он посмотрел на Циннию. — Ансельм сказал, он будет здесь через несколько минут.

Она слегка расслабилась. Полицейские уже едут. Скоро все закончится.

— Бедный Моррис. — Она пыталась придумать, что можно сделать полезного. — Я сомневаюсь, но, может, мне стоит позвонить его жене?

Ник выглядел изумленным.

— Фэнвик женат?

— Да. Мне кажется, её зовут Полли. Они не жили вместе несколько лет. Моррис мне однажды сказал, что Полли ушла уже давно, так как считала, будто он становится слишком странным.

— Понимаю.

— Это очень грустно. Они не могли развестись, конечно же, и все, что им оставалось, — это жить отдельно. Моррис винил во всем себя. Все знают, что талантам-схематикам трудно подобрать пару.

— Мне тоже это говорили, — пробормотал Ник.

— Моррис рассказывал, когда они встречались с Полли, то ходили в агентство, где консультанты по совместимости предупреждали их, что они неподходящая пара, пара, проходящая лишь минимальный барьер. Но они продолжали встречаться и поженились несмотря ни на что. — Цинния закрыла глаза. — О господи, я болтаю о чем попало, да?

— Пусть полиция известит миссис Фэнвик. — удивительно мягко предложил Ник. — Это их работа.

— Да… Бедный Моррис.

— Вам не кажется, что лучше бы уже не называть его «бедным Моррисом»?

— Он был болезненно чувствительным, необычным и скрытным, и он все время придумывал загадочные теории, к чему обычно склонны таланты-схематики, но мне довелось хорошо его узнать. Он мне нравился. В глубине души это был просто безобидный маленький человек, который любил старые книги. Я не могу представить, что кто-то убил его. Вот только…

— Вот только что?

Она с трудом огляделась:

— Мне интересно, связано ли это с журналом Частина?

— Не похоже. — Ник быстро и оценивающе осмотрел комнату. — Во-первых, насколько мне известно, я единственный, кто достаточно сильно хотел получить этот журнал, чтобы устроить нечто подобное.

Она почувствовала, будто неожиданно провалилась в пустую лифтовую шахту.

— Мой бог, неужели вы утверждаете, что могли бы убить кого-то, чтобы завладеть этим журналом?

Его рот искривился в глубоко циничном изумлении, как будто ждал, что она его обвинит.

— Лишь в крайнем случае, — сказал он.

— Если это шутка, то очень дурная.

— Мой дурной вкус всем известен. Но это другой случай. Прежде всего, я предпочитаю платить за то, что мне хочется получить, и Фэнвик об этом знал. Он заверил меня, что позволит мне перекрыть любое полученное им предложение, и я ему поверил. Как я уже говорил, мы с ним друг друга понимали.

— Вы имеете в виду джентльменское соглашение?

— Я польщен, что вы считаете меня джентльменом, мисс Спринг. А то у меня было стойкое убеждение, что вы считаете меня одной из низших форм жизни.

Она почувствовала себя виноватой. Она знала, что была очень груба.

— Извините. Я, конечно же, не хотела утверждать, что вы, э-э-э, являетесь низшей формой жизни.

— Довольно трудно обвинить человека в похищении и не подразумевать его участия в этом процессе, — заметил он.

— Полагаю, что так. — Сейчас она была совершенно подавлена. — Прошу меня простить. Боюсь, я скоропалительно пришла к несколько неуместным выводам.

Он грациозно склонил голову:

— Извинения приняты. По правде говоря, я нахожу вашу заботу о Фэнвике довольно трогательной. Немногие люди отважатся на такое ради клиента, с которым работают. Особенно такого клиента — болезненно раздражительного, нервного и скрытного схематика.