– Мне известно, что среди французов многие поддерживают нас, – вмешалась Марта Джейкобс из Американской библиотеки.

– Дело не в том, что Серж Крей не в состоянии нанять адвоката, а в том, что никто не может позволить себе вести нелепый судебный процесс против целой страны. Всем известно, что, когда Креи купили замок, он был в запущенном состоянии.

– А правда, что вопрос о панелях подняли, чтобы заставить их изменить свое решение насчет охоты?

– Скорее всего – да. Но панели все-таки увезли и продали, тем самыми ограбив не только коммуну, но и всю историю Франции, и за это кто-то должен поплатиться. Однако недопустимо возлагать всю вину на Креев.

– Интересно, удастся ли нам выжать из Тима Нолинджера десять тысяч? Он ведь часто бывает у Крея.

– Обратитесь к нему, пока не поздно. После свадьбы он сразу утратит свою щедрость, – засмеялся Эмс. – Верно говорят: если тебе нужен домашний бухгалтер, женись на француженке.

Артур Перлберг явился раньше всех и вскоре вступил в беседу. Как обычно, все как завороженные слушали известного адвоката – маленького, седого, в роговых очках, наделенного поразительным красноречием. Он блестяще развивал мысль об антиамериканизме в Европе и, как это ни парадоксально, проводил параллель с антиправительственными настроениями в Америке.

– Теперь американцы не смогут чувствовать себя в безопасности даже на почте, – передернулась Дороти.

– Как и в Америке. Вспомните недавние сообщения в газетах, – произнес кто-то из присутствующих.

Тим с Анной-Софи побывали на благотворительном вечере и концерте, где исполняли произведения Сэмюэла Барбера. Во время концерта Анна-Софи, не отличавшаяся любовью к музыке, беспокойно ерзала, а перед уходом нерешительно сказала Тиму:

– Согласись, американская музыка ужасна, если не считать джаза и популярных песен. Когда мы слушали Ферда Грофа, я думала, что не выдержу ни минуты.

– Ты и вправду считаешь, что Сэмюэл Барбер менее талантлив, чем Габриель Форе? Или Равель? Может, тебе нравится «Ребенок и прохожие»? – фыркнул Тим. К счастью для него, он неверно истолковал слова устроителей вечера и с легким сердцем пожертвовал десятью долларами.

Новая аура активности, окутывавшая Крея, имела непосредственное отношение к кино. Он созвонился с людьми, которые прежде работали вместе с ним – в том числе с Лесом Шедбурном, художником-постановщиком «Королевы Каролины», и Гасом Густафсоном, оператором второй группы, – и велел приступать к поискам натуры, напоминающей американский Запад, если не во Франции, то в Испании. Тем временем сам Крей подолгу беседовал с Делией и советовался со сценаристом. Несмотря на тучность, он стал легче двигаться и уже не засиживался за кухонным столом с газетами. Клара не знала, что стало причиной его бурной деятельности – новый фильм или конфликт с охотниками, а может, все вместе оказывало на него такое влияние. Пару раз Серж выражал желание заняться с женой любовью, что прежде случалось очень редко.

– Сью-Энн не сумасшедшая. Да, она очень чувствительная и легковозбудимая – только лекарства помогают ей успокоиться, – но она прекрасно понимает, что творится вокруг. Все говорит о том, что федеральные власти что-то замышляют. Воспользовавшись каким-нибудь предлогом – недовольством или нехваткой продовольствия, – они перейдут к действиям. Но по-моему, иностранные правительства тут ни при чем – речь идет о нашем правительстве. Хотя есть люди, которые уверены, что всему виной иностранцы, а теперь, когда друга Сью-Энн арестовали, многие считают, что здесь замешана и Франция.

– Делия пытается выяснить, в чем дело, – туманно отозвалась Клара.

– Делия Сэдлер?

– Да.

– Девушка из Орегона? Она без ума от друга Сью-Энн, с ней хлопот не оберешься, – заявила Кристал.

– Бедняжка, ее бедро…

– Хотите поговорить с мамой?

– Совсем недолго.

– Говорят, неподалеку от реки Гуд видели танки. Все обстоит гораздо хуже, чем вы думаете. Вы просто не в курсе.

– Пожалуйста, передайте трубку маме, Кристал, – попросила Клара.

Позвонив Кларе через несколько дней, Антуан де Персан побеседовал с ней коротко, но по-соседски любезно. Клара поблагодарила его за воскресный ленч, а он спросил, бывает ли она в будни в Париже.

– В последнее время – да. Наша гостья чуть ли не каждый день ездит в Лувр. Вы с ней уже знакомы. Я сама вожу ее туда.

– Мы можем когда-нибудь пообедать в городе? Скажем, в четверг?

Клара растерялась. На ее взгляд, предложение было неудачным.

– Хорошо, – отозвалась она, повинуясь чувству глубокой, внушающей удовлетворение пассивности.

– Решено. Итак, в час дня у Пьера. Это ресторан на улице Ришелье, напротив Пале-Рояль, неподалеку от Лувра, так что вам будет удобно.

– Договорились, – повторила Клара. – В час дня. До свидания. – И она повесила трубку. Клара надеялась, что ее неразговорчивость Антуан припишет присутствию мужа, а не отупению. На самом же деле ей даже хотелось бы, чтобы Серж подслушал этот разговор.

В ожидании четверга Клара словно впала в транс. Ей представлялось, что разговор за обедом будет состоять из фраз «так нельзя» и «это безумие». Она почти слышала доводы Персана, но возразить ей было нечего. С другой стороны, в том, как он смотрел на нее на лесной поляне, чувствовалось, что он много передумал и принял решение. Кларе было все равно, что из этого выйдет, – по крайней мере она пообедает с единственным человеком в мире, с которым ей хочется говорить и которого она считает своим другом.