Кусты у подножия развалин зашевелились, за ними прятался Аткинс. Он снова стал невольным свидетелем помолвки, как тогда, в Америке, когда Алисон делал предложение Джен. Но на этот раз Аткинс не потревожил жениха и невесты; он видел, что они не нуждаются в его поздравлениях. Он тихо и незаметно вылез из кустов и направился обратно в город, бормоча дорогой:

– Поразительно!.. Даже любовь в этой Германии не такая, как у нас. Джен погибла для Америки, как только ступила на эту почву. Жаль! А во всем виноват этот проклятый Рейн!

Аткинс бросил недовольный взгляд на ненавистную реку и обернулся к ней спиной. Однако Рейн остался равнодушен к чувствам американца. Его волны отливали золотом, как во времена Нибелунгов, и река величественно и торжественно несла свои воды все дальше и дальше, выплескивая на берега радость весны и мира.