– Неужели? – Я хихикаю.

Ники видеть все это невмоготу, поэтому она вмешивается:

– У нас нет на это времени! Нам нужно работать!

– Я мог бы принести его прямо сейчас, – говорит официант.

Какая услужливость!

– Прекрасно. Благодарю вас. И еще, пожалуйста, апельсинового сока, – прошу я.

– Без проблем. Свежевыжатого?

– Разумеется.

– Ах да, мне бы следовало и самому догадаться.

– Так, извините! – Ники швыряет пустую чашку обратно на блюдце. – Я, кажется, тоже заказала кое-что, и это было почти двадцать минут назад!

– Да, да, я помню. – Официант снова подмигивает мне перед тем, как уйти.

Ники в ярости.

– Нет, ну куда это годится! Что за обслуживание! Сколько можно ждать свой заказ?! Нет, с меня хватит! Пошли отсюда! – Она с громким хлопком выкладывает на стол пятифунтовую бумажку. – Пошли лучше в «Анджело». – Сердито натянув черное шерстяное пальто из «Прада», Ники мчится к выходу.

– Извините, – бросаю я на ходу прилизанному молодому человеку и перехожу почти на бег, чтобы догнать ее у дверей.

На улице Ники заметно успокаивается.

– Слушай, а пошли ко мне, – предлагает она. – Я могу приготовить нам что-нибудь поесть.

– Прекрасная идея, – соглашаюсь я, и мы молча идем в сторону ее дома.

Дома мы застаем на кухне Дэна – он отправляет куда-то факс.

– Привет, Луиза. Потрясающе выглядишь! Ты что, похудела?

– Нет, Дэн, спасибо. Просто купила новые брюки.

– Очень красивые. Ну-ка повернись!

Я выписываю небольшой пируэт, и Ники закатывает глаза. Бросив пальто, она проталкивается мимо нас.

– Дэн, ради Бога! Обычные брюки, ничего особенного! – раздраженно огрызается Ники, швыряя на стол продукты из холодильника.

Но Дэн не теряет живого интереса к моей обнове.

– Где же ты их купила?

– Дэн, да что ты привязался? – Ники остервенело пуляет дорогущие мини-помидорчики в деревянную миску. – Тебе-то какая разница?!

– В «Топ-шопе», – сообщаю я.

– В «Топ-шопе»? – Он явно удивлен. – Там одеваются мои девочки.

– Что ты несешь?! – Ники хлопает дверцей холодильника. – Никто из твоих знакомых не одевается в «Топ-шопе».

– Нет, сейчас одеваются. И сколько же они стоят?

– Да ерунда, тридцать пять фунтов.

– Вот это да! Не может такого быть! – Сама идея покупки одежды за такие крошечные деньги явно нова для Дэна.

– Слушай, Дэн, оставь нас одних. Нам нужно поработать, – не выдержав, распоряжается Ники, указывая ему на дверь.

Но Дэн, ничуть не обидевшись, медлит с уходом.

– Никс, а почему ты не одеваешься в «Топ-шопе»?

– Не называй меня Никс! – Она яростно рубит что-то ножом, так что кусочки мелким крошевом разлетаются в разные стороны.

– Нет, а правда, – не унимается Дэн. – Почему бы тебе не пойти и не купить такие же брюки, как у Луизы?

Ники поворачивается – в руках ее нож, глаза прищурены в две узенькие щелочки.

– Потому, радость моя, что у меня нет необходимости одеваться в «Топ-шопе». Потому что я могу себе позволить покупать приличную одежду у нормальных дизайнеров. Мы все живем так, как нам позволяют средства, и Луиза купила то, что смогла осилить. С ее зарплатой особенно не разгуляешься. Да и с фигурой тоже. – Она снова поворачивается к нам спиной и с треском вонзает нож в разделочную доску.

На мгновение кухня погружается в тишину. Дэн смотрит на Ники, не в силах поверить услышанному.

– Боже, какая же ты, оказывается, жестокая сука! – выдавливает он наконец из себя.

Ники снова поворачивается и смотрит на меня стеклянными омертвелыми глазами – глазами акулы.

– Я не хотела, чтобы это прозвучало так. Я имела в виду…

Дэн поворачивается, чтобы уйти.

– Мне жаль, Луиза. Извини, мне действительно очень жаль.

– Какого черта ты за меня извиняешься?! – орет Ники ему вслед.

Дэн уходит, и на кухне становится тихо. Ники оборачивается и, улыбаясь, медоточивым голоском спрашивает меня как ни в чем не бывало:

– Тебе тунца в салат положить?

– Нет. Не надо, спасибо. – Это все, что я могу вымолвить.

Вильнув бедрышком, она снова принимает прежнюю позу и продолжает что-то стругать.

– Тогда положишь себе что захочешь.

Нам с Ники так и не удается перебраться на шестнадцатую страницу. Мы приходим к выводу, что у нас имеются серьезные творческие расхождения и что все это время мы мыслили в разных направлениях. До сих пор мы этого не замечали, но теперь это стало ясно как божий день.