— Я хочу точно выяснить, что произошло, — холодно сказала Сьюзен Кэлвин. — Меня не было в лаборатории, и я желаю знать, что там делал без моего разрешения этот паренек, Рэндоу.

— Наиболее важный момент из всего случившегося — очевиден, — настаивал Лэннинг. — Ваш робот ударил Рэндоу, бедный дурень нажал кнопку этого проклятого сигнала — и карусель завертелась. Но робот действительно его ударил и сломал ему руку. Следовательно, ясно, что ваш Лэнни настолько расстроен, что не подчиняется Первому закону и он должен быть уничтожен.

— Он не может не подчиняться Первому закону. Я исследовала его мозг и знаю это.

— Тогда как же он ухитрился ударить человека? — отчаяние толкнуло его к сарказму. — Спросите Лэнни. Уверен, вы уже научили его говорить!

Щеки Сьюзен Кэлвин покраснели. Сдержавшись, она сказала:

— Я предпочитаю взять интервью у жертвы. И, пока я отсутствую, пусть моя лаборатория будет опечатана, разумеется, с Лэнни внутри. Я хочу, чтобы никто не приближался к нему. Если с ним что-нибудь сделают, пока меня нет, компании придется распроститься со мной.

— Вы согласитесь на его уничтожение, если выяснится, что он действительно нарушил Первый закон?

— Да, — твердо сказала Кэлвин, — потому что я знаю — он его не нарушал.

Чарльз Рэндоу с забинтованной рукой лежал в постели. Больше всего он пострадал от нервного потрясения в те несколько мгновений, когда думал, что робот собирается убить его. На Земле не было другого человека, который когда-либо испытал страх по такому же поводу. Рэндоу обладал уникальным опытом.

Сьюзен Кэлвин и Альфред Лэннинг стояли около его кровати вместе с Питером Богертом, который встретил их по пути в госпиталь. Доктора и санитарки были удалены из палаты.

Сьюзен Кэлвин сказала:

— Ну, теперь расскажи, как это случилось?

Рэндоу был в явном смущении. Пробормотав проклятье, он сказал:

— Эта штука ударила меня по руке. Он направлялся ко мне…

Кэлвин прервала его.

— Давай вернемся к началу истории. Что ты делал в моей лаборатории?

Юноша судорожно сглотнул, было заметно, как дернулось «адамово яблоко» на его тонкой шее. Его щеки подозрительно побледнели и на лбу выступил пот. Наконец, он сказал:

— Всем известно о вашем роботе. Ходят слухи о том, что вы пытаетесь научить его разговаривать. Мы побились об заклад: умеет ли он уже говорить или нет. Некоторые парни… уфф… утверждают, что у вас даже воротный столб заговорит.

— Я полагаю, — сказала холодно Сьюзен Кэлвин, — что это комплимент. Так что же ты должен был сделать?

— Мне предстояло пойти и все выяснить… ну, умеет ли он говорить… Вы понимаете. Мы стащили ключ от вашей комнаты… и я подождал, пока вы не ушли… и зашел туда. Мы бросили жребий, кому идти… и выпало мне.

— Дальше.

— Я попытался заставить его говорить, и он меня стукнул.

— Что значит «попытался заставить его говорить»? Как ты это делал?

— Я… я задавал ему вопросы, но он ничего не отвечал… и я подумал, что надо его встряхнуть как следует… и…

— И?

Последовала долгая пауза. Под пристальным взглядом Сьюзен Кэлвин Рэндоу, наконец, выдавил:

— Я попробовал напугать его, чтобы он сказал что-нибудь или крикнул… Я только хотел устроить ему небольшую встряску…

— Каким же образом ты пытался его испугать?

— Я притворился, что ударю его кулаком.

— И он отбросил твою руку от себя?

— Он ударил по моей руке.

— Достаточно. У меня больше нет вопросов. — И повернувшись к Лэннингу и Богерту, она сказала: — Пойдемте, джентльмены.

В дверях она обернулась к Рэндоу:

— Я готова разрешить ваше пари, если это еще тебя интересует. Лэнни может вполне сносно произносить несколько слов.

Они не разговаривали, пока не оказались в кабинете робопсихолога. Его стены покрывали полки с книгами, некоторые из них были написаны самой Кэлвин. Обстановка здесь не располагала к задушевной беседе. В комнате находился только один стул, и Сьюзен Кэлвин уселась на него. Лэннинг и Богерт остались стоять.

Она сказала:

— Лэнни только защищался. Это — Третий закон: РОБОТ ДОЛЖЕН ЗАБОТИТЬСЯ О СОБСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ.

— В ТОЙ МЕРЕ, — быстро сказал Лэннинг, — В КОТОРОЙ ЭТО НЕ ПРОТИВОРЕЧИТ ПЕРВОМУ И ВТОРОМУ ЗАКОНАМ. Дадим полную формулировку! Лэнни не имел права защищаться таким способом, который мог нанести хотя бы малейший вред человеку.

— Он не делал этого, — парировала Сьюзен Кэлвин, — не делал сознательно. У Лэнни неполноценный мозг. Он не имеет представления о собственной силе и о слабости человека. Отбрасывая грозящую ему руку, он не мог знать, что кость сломается. Если перейти на привычный для нас язык, нельзя винить того, кто не может различать добро и зло.