«Скоро узнаем», — ответил Нарелин.

Он дождался, пока на тропинку ступит Радал, затем Клео и шагнул следом. Узкая тропка не позволяла идти рядом, приходилось держаться друг за другом. Нарелин шёл последним, колючие ветки бурьяна стегали его по ногам, и это было хорошо — всё казалось таким летним и будничным, что ощущение жути витало где-то вдали, почти не проникая в разум. Не до страхов сейчас.

«Где-то там, — думал Нарелин, — до сих пор живёт Ниамири, запертая в вечном детстве. Неужели иллюзия счастья — всё, что ей осталось на века и безвременье будущей жизни? Домик, любящий отец, подружки для игр — фантомы её подсознания… Что бы она ни сотворила в прошлом, никто не имеет права навсегда закрыть душе все дороги. Отдохнуть — это да. Ещё бы, уж я-то понимаю. Но не навечно же! Хотел бы я знать, куда уплывают её кораблики».

— Она ни при чём, — сказал вдруг Каин, не оборачиваясь и не замедляя шага. — Ниа тут ни при чём, Нарелин.

— В смысле? — спросил Нарелин. Каин шёл первым, и говорить пришлось громко, почти кричать. — Ни при чём, что Лин с Пятым пропали? Или что?

— Ну ты сейчас думал про Ниа.

Каин остановился, Радал налетел на него, только Клео успел встать — реакция у блонди была выше критики.

— Я не знаю, что там, — признался Каин. — Идти близко. Тут вообще не бывает далеко, — пояснил он. — Но я на самом деле не знаю.

— Почему? — спросил Радал. — Что там вообще такое?

— Поляна в лесу. Маленькая, — пояснил Каин. — Я не подходил близко, поэтому не знаю, что именно там. Но даже рядом — страшно и прекрасно, так, что сердце не выносит.

— Может… Сеть? — предположил Нарелин. Он продрался через траву вперёд, поближе к Каину. — Я помню такое ощущение, чувство Сети. Когда видишь со стороны. Я понимаю, мы и сейчас в ней, но не так, наверное, как Сэфес.

Он потерянно замолчал.

— Пойдёмте ближе и увидим сами, — пожал плечами Клео.

— Не Сеть, — уверенно сказал Каин. — Я думаю, что могу догадаться. Или почти догадался.

Он повернулся и побрёл дальше. Вскоре тропинка вывела их к опушке, за которой начинался бурелом. В одном месте можно было кое-как протиснуться, и Каин полез в чащобу первым, а остальные последовали за ним. Впрочем, завалы скоро сошли на нет, и дальше потянулся лес, преимущественно хвойный, он становился всё гуще, вскоре солнечный свет померк почти полностью, они шли в полумраке, осторожно отводя руками ветви.

«Странное место, — мысленным шёпотом сказал Нарелин, — Я никогда здесь во сне не был. Как будто огорожено, вам не кажется?»

«Немного похоже», — ответил Клео. Сейчас Нарелин видел только его волосы, забранные в хвост. В светлых волосах уже было полно разнообразной еловой мелочи, и, когда Клео оглядывался, придерживая ветки, эльф видел, что лицо блонди поцарапано. Казалось бы, Сеть, а здешние ветки способны ободрать не хуже настоящих. Не умеет блонди ходить по бурелому, откуда ему. Нужно было чем-то волосы покрыть, да кто же знал.

Радал и Каин шли, взявшись за руки, и Нарелин видел, как побелели костяшки пальцев у Каина — с такой силой он сжимал Радалову руку. Идти так было, видимо, не очень удобно, но оба ученика всё сильнее чувствовали «что-то», и это «что-то» настолько их пугало, что они предпочитали терпеть хлёсткие удары веток, но только не разнимать рук.

Между еловыми стволами мелькнул просвет. Радал и Каин как по команде замедлили шаг.

— Это здесь, — шёпотом сказал Каин. — Я не ходил дальше. Не могу.

Клео вначале тоже приостановился в недоумении, потом обогнал мальчишек, всмотрелся в светлые блики на дальней листве и слегка растерянно улыбнулся.

— Ничего не чувствую, — сказал он. — Видимо, я невосприимчив. Может, мы с Нарелином сходим и проверим?

Каин нахмурился.

— Пойдём вместе, — попросил он. — Мы не хотим быть тут одни.

— Я первый, — распорядился Клео, — Вы рядом, чуть позади. Осторожно. Почувствуете угрозу или опасность — сразу же говорите. Нарелин, а ты, пожалуй, держись рядом с мальчишками.

Эльф замер рядом с Радалом. Странно, но вокруг воцарилась полная тишина, словно вся жизнь замерла в напряжённом ожидании. Не шуршит опавшая хвоя, когда переступаешь с ноги на ногу, ни малейшего ветерка, не поют птицы.

Клео постоял немного, прислушиваясь, а потом осторожно пошёл вперёд. Заросли перед ним становились всё гуще, но впереди всё сильнее и сильнее разгорался странный свет, и вдруг Клео понял, что свет вовсе не дневной, а то, что находится впереди, — никакая не полянка, а нечто совсем иное.