Шрифт:
«...сим подтверждаю, что предоставляю Киму Яснову, директору агентства независимых частных расследований „Ким“, право впредь считать недействительными все мои распоряжения в отношении прекращения действия контракта, заключенного мною с вышеназванным агентством, в том случае, если он будет находить эти распоряжения отданными мною под принуждением или в результате нарушения умственной деятельности. В случае моего обращения в суд соответствующие обстоятельства подлежат проверке экспертной комиссией. Впредь до решения суда господин Яснов может продолжать действовать так, как если бы упомянутый контракт оставался в силе».
Следовали дата, подписи самого Клауса и какого-то плохо знакомого Киму юриста. А также печать и гербовые марки.
Ким потер лоб, пытаясь понять, кто из юрисконсультов Канамаги мог оказаться таким идиотом, что заверил этот страннейший документ. Некоторое время он рассматривал обе подписанные Гильде бумаги — письмо и подтверждение своего права не подчиняться клиенту, держа одну в правой руке, а другую — в левой, словно определяя, которая же из них перевесит другую. Потом махнул рукой и кинул обе в сейф.
— Полный маразм, — констатировал он, поглядев на часы.
— Мар-р-разм!!! — подтвердил Джерико.
Ким достал из стенного шкафа походную раскладушку и начал укладываться спать прямо в офисе. Поздно было добираться домой — до встречи с доком Кобольдом оставалось четыре часа.
Он уже почти канул в темную воду сна. Почти ушел по зыбким тропинкам тревожных сновидений. И тут его окликнул знакомый голос дока Кобольда:
— Послушайте, Яснов... Вам ничего не говорят слова «проект „Погружение“»?
Он обернулся — там, во сне...
— Вот что, Яснов, не теряйте зря времени. Это все не здесь — на Чуре...
Ким усилием вырвался наконец из проклятого омута и присел на ужасно неудобной раскладушке.
— Ч-черт!!! — воскликнул он.
— Люди спят, скотина! — отозвался из темноты Джерико.
Ким нащупал на полу свою туфлю и запустил ею в направлении дерзновенных звуков. Потом, испытывая чувство вины перед разразившимся оскорбленным кудахтаньем Лордом Иерихонским, он там же, на полу, нащупал положенный туда мобильник и набрал номер канала связи дока Кобольда.
Трубка ответила короткими прерывистыми гудками.
Ким чертыхнулся и окончательно перешел в положение сидя. Набрал другой номер Трубку не снимали долго. Наконец хриплый голос с того конца линии осведомился
— Какого черта?!
— Это я. Ты меня узнал, Миша? — осведомился Ким.
— Узнал, — с ядом в голосе отозвался поименованный Мишей. — Ты знаешь, который сейчас час?
— Да, я знаю это, Миша... Но очень нужно, поверь.
— Что тебе нужно? Что я могу для тебя сделать в такое время?
— Ответь мне на два вопроса. Наверное, тебе придется сделать звонок в диспетчерскую Космотерминала.
— Очень, очень мило...
Стали слышны скрипы и глухие проклятия, произносимые женским голосом. Киму стало совсем неловко, но он продолжал дожимать ситуацию. В конце концов Михаил Ветров, заместитель начальника полиции Космотерминала, был немного обязан Нику Стокману, состоял в его приятелях и понимал, что напарник Ника не будет тревожить его ночью ради ерунды.
— Слушай, Миша, тебе сложно узнать, когда ближайший пассажирский рейс к Чуру?
— Вот это как раз и несложно. Ты думаешь, корабли к Чуру тут ходят как электрички монорельса? Ошибаешься — не чаще четырех рейсов в год! И второй в этом году будет прокручиваться вокруг Констанс завтра. Лайнер «Саратога». Грузопассажирский. Челнок — в два тридцать ночи. Второй — в три пятнадцать. Что еще?
— Много пассажиров забирает здесь?
— Скорее всего, никого. Только грузовые операции. Навести справки?
— Если можно. И если пассажиры все-таки есть, то поименно... А если будут еще и приметы...
Михаил только крякнул, давая понять, что своими просьбами Ким все же мог бы поставить его и в менее глупое положение.
— Ладно, — нехотя произнес он наконец. — Жди звонка.
Ждать пришлось примерно полчаса. Чтобы не отключиться и не проспать сигнал вызова, Ким занялся разговором с уязвленным Джерико, успокоил незаслуженно пострадавший талисман агентства и все-таки чуть не уснул за этим занятием. Во всяком случае, он не смог сразу врубиться и осознать сообщение, которое недовольный Михаил повторил ему раза три.