Теперь господин секретарь поднял на присутствующих слегка запавшие за последние сутки-двое глаза и кивнул майору Свирскому, с которым, видно, предстоящий номер программы был оговорен ранее.

Тот ответил понимающим взглядом и с нетерпением забарабанил пальцами по разложенным на столе распечаткам.

– Довожу до вашего сведения, – господин секретарь перевел взгляд на сидящего справа беспокойного типа в штатском, – что на нашу встречу приглашен э-э... виновник присутствия господина Толле на нашей планете... Руководитель Второго Сектора Академии Специсследований, доктор Николай Федин, к вашим услугам... По ходу сообщения, которое нам сейчас сделает господин Свирский, Николай Сергеевич даст пояснения э-э... профессионального характера, которые могут потребоваться...

Господин секретарь придал своему взгляду как можно большую значимость. Доктор Федин как-то суетливо кивнул, представляясь собравшимся, и нервно сплел пальцы. Господин секретарь продолжил:

– Часть вопросов, связанных с визитом Толле на Прерию, был строго засекречен, и до этого момента считалось, что они не нужны для решения задач, поставленных перед Комиссией. Однако, судя по всему, ситуация изменилась... Уровень доступа всех членов Комиссии позволяет ознакомить вас с частью материалов, которые необходимы нам для дальнейшей работы... Кое с какими фактами мне ранее пришлось ознакомить господина Яснова. Не знаю, сделал ли он из этого, гм, выводы... А теперь, прошу вас, господин Свирский...

Майор чуть перекосил – из понимания важности момента – тонкие губы и стал подоходчивее объяснять собравшимся суть дела.

– Я отвечаю за работу оперативного отдела Второго Сектора.

Этот отдел, господа, занят разработкой мер на случай вторжения неземных форм разумной жизни на Прерию и в контролируемые Объединенными Республики области космического пространства.

Задача эта числилась несколько абстрактной. До некоторых пор...

Присутствующий здесь господин Федин может более подробно посвятить вас в историю обнаружения наших э-э... соседей. Того, что в публикациях обычно называют подпространственной цивилизацией... Название чисто условное, но не о том речь. Суть дела в том, что в области пространства, захватывающей, главным образом, систему Чура, но граничащую и с нашим Сектором, проявляет свою активность иная форма разумной жизни...

– Ага... – Роше, до того словно вздремнувший, повернулся к суетливому доктору. – Значит, они действительно существуют, эти пресловутые черви пространства? И Тартар – тоже существует?

Доктор поморщился.

– С тех пор, – стал объяснять он, – как стали применять подпространственные скачки для переноса информации и для космонавигации, мы многое узнали о свойствах того э-э... континуума, который именуют подпространством... Он действительно пронизан своего рода туннелями, которые соединяют разные точки пространства и времени... Их по-разному называют – кротовые норы, червоточины... Со стороны – для нас, обитателей, так сказать, поверхности этого континуума, они представляются быстро перемещающимися подобиями черных дыр.

Иногда они возникают как бы из ничего, иногда – исчезают, сливаются друг с другом. Обнаружить их обычными методами астрономии практически нельзя. Требуется систематическое зондирование подпространства. В иных местах Обитаемого Космоса их, вообще, нет. В секторе Метрополии, к примеру.

А иные области ими изобилует, как Сектор Чура. Или сектор Шарады. Это называют кротовые холмы, или говорят о зонах со структурой червивого яблока. Некоторые из таких червоточин, сливаяясь, образуют даже нечто вроде пещер, пузырей... Такие, изолированные области Вселенной, в которых время и пространство свои, не совпадающие с нашими, образуют как бы подземелье Вселенной. Его окрестили Тартаром. Впрочем, для Тартара как раз наоборот, подземелье – это наша Вселенная. Считалось, что они, эти червоточины и пещеры, имеют, конечно, естественное происхождение и в общем редки, неопасны и практическое значение имеют только для служб космонавигации...

Ким чуть поежился. Какая-то жуть сквозила в речах суетливого дока. Он вдруг ощутил себя пассажиром утлой лодченки, которую мертвая зыбь надвигающегося шторма покачивает над призрачной бездной, в глубине которой происходит еле заметное шевеление таинственных чудищ... И действительно – док перешел к чудищам.

– Однако, – он откашлялся, – в основном, после событий на Харуре, обнаружилась связь возникновения червоточин с м-м... некими формами жизни. Их несколько, этих форм, и есть основания говорить о том, что в Тартаре есть даже разумная жизнь. Но ее существование протекает в условиях энергетических затрат на много порядков, превосходящих наши возможности, в совершенно другом пространстве-времени ... Контакты с его – Тартара – обитателями представляются невозможным...

– И вы это считаете секретом? – поинтересовался человек из военной разведки. – Об этих секретах физики болтают в курилках...

Док из Спецакадемии пожал плечами.

– Может, вы все-же услышите сейчас нечто новое для вас...

– А Предтечи? – поинтересовался любопытный Роше. – Предтечи, тоже оттуда – из Тартара?

Док чуть диковато глянул на комиссара.

– Только не забивайте мне голову еще и проблемой Предтечь!

– досадливо отмахнулся он. – Нам с вами хватит и червей подпространства. Это – совсем другое. Это – Нелюдь...

Роше выразительно крякнул, углубился в созерцание своей носогрейки, и док продолжил без помех:

– Долгое время никак не связывали ту информацию о Нелюди, которая поступала с Чура, с особенностями строения пространства в этом Секторе. Только когда сопоставили массу данных, поняли, что Нелюдь – результат активности обитателей Тартара.

– То есть, все эти призраки, люди-куклы, монстры, странные птицы, заколдованные деревни – все это приходит на Чур оттуда – из Тартара? – попробовал уточнить тип из внутренней разведки.