После того, что произошло накануне, ей не хотелось видеть Камерона. Но встреча была неизбежной, он ждал ее в вестибюле.

«Я не могла уснуть, думая о тебе и желая тебя. Я не хочу, чтобы ты покинул меня, ты должен это знать. Я уважаю твое достоинство и очень благодарна тебе за то, что ты уважаешь мое. Но мы взрослые люди, нуждающиеся друг в друге, и нам хорошо вместе. Я ничего не прошу у тебя, я ничего не жду. Я только хочу…»

– Доброе утро, миссис Уорд.

– Доброе утро, мистер Камерон.

Оба выдавили из себя кривые улыбки и отвели глаза. Делла расправила юбку своего темно-синего дорожного костюмa, подправила поля шляпы. Огляделась и увидела свой дорожный сундучок.

Бородатый мужчина в грязных кожаных штанах и широком длинном плаще ввалился в вестибюль.

– Карета до железнодорожной станции отходит через десять минут. Этот сундук отправляется?

Камерон посмотрел на ее сундучок, затем обернулся.

– Предстоит поездка в двадцать миль по скверным дорогам, карета переполнена. – Он вертел в руках свою шляпу. – Что касается прошлой ночи…

– Вы не должны ничего объяснять, – пробормотала она, разглядывая сумочку, которую держала в руке. – Я все поняла.

– Сомневаюсь. – Камерон надел шляпу и протянул Делле руку.

– Поездка до станции займет большую часть дня, мы прибудем к отходу поезда и поужинаем уже в вагоне.

Ей стало ясно, что у них не будет возможности остаться наедине.

– Камерон? Я схожу с ума, думая о том, что снова увижу Клер и Уордов. Мне то радостно, то страшно. – Она взглянула ему в глаза. – Я никогда не забуду того, что вы для меня сделали.

– Вы со мной прощаетесь? Еще не пришло время. – Едва заметная улыбка тронула его губы.

Прощаться? Эта мысль встревожила ее. Она просто не мыслила своего существования без Камерона.

Им необходимо откровенно поговорить друг с другом. Вздохнув, Делла оперлась о руку Камерона, и он помог ей забраться в карету. Она с трудом втиснулась между двумя мужчинами, пропахшими табаком и сосисками.

Камерон заглянул внутрь, и каменного выражения его лица оказалось достаточно, чтобы все разговоры разом смолкли.

– Я поеду наверху, с кучером, – сказал он, захлопнув дверцу.

Делла жалела, что тоже не может ехать наверху. Ничего не могло быть лучше путешествия верхом на свежем воздухе.

Темные тучи сгущались над горами к северо-западу, окрасив небо в свинцово-серый цвет. Сильно похолодало. Кучер, время от времени поглядывая на небо, щелкал кнутом, погоняя лошадей, надеясь добраться до станции раньше, чем их настигнет непогода. Должно быть, в горах уже шел снег. Камерон заметил белые пятна вдоль дороги, когда они с грохотом мчались через перевал Кахо. Еще каких-нибудь шесть недель, и Кахо станет непроходим. Жителям Санта-Фе придется пополнять запасы поставками с запада и юга.

Когда-нибудь города Атчисон, Топика и Санта-Фе соберут деньги, чтобы прорубить тоннель в горах и проложить железную дорогу до Санта-Фе. Камерон ничуть в этом не сомневался. Он вкладывал свои сбережения в различные железные дороги, включая Атчисон, Топику и Санта-Фе. Рельсы вторгались в горы и равнины с обоих побережий.

Все меняется, думал он, сидя рядом с кучером и поеживаясь на холодном ветру. Время от времени вспыхивают восстания индейцев, но в основном индейские войны уже закончились. В конечном счете все территории станут штатами. Фермы и ранчо вырастали на Великих равнинах с необычайной быстротой. Люди, подобные ему, получали значок шерифа и наводили порядок в пограничных городах. Когда Камерон впервые отправился на запад, можно было несколько дней провести в седле и не встретить ни одной живой души. Теперь же не проходило дня, чтобы ему кто-нибудь не попался на пути.

Пройдет несколько лет, и Запад перестанет быть диким; он станет больше похож на цивилизованный край. Когда это случится, возможно, будет лучше отправиться в Калифорнию, где круглый год тепло и легче выносить тяготы цивилизованного общества. Камерон вдохнул холодный воздух и ему в нос попали снежинки. Мысль о Калифорнии показалась весьма соблазнительной, особенно сейчас, когда ветер швырял ледяные иглы в лицо.

Делла сказала ему, что поняла, почему он ушел от нее прошлой ночью. Камерон, прищурившись, смотрел на дорогу, пытаясь догадаться, что она имела в виду. По крайней мере она не казалась раздраженной. В отличие от него.

Ведь чертовски несправедливо, что, когда он наконец нашел единственную в мире женщину, ради которой стоит жить, этой женщиной оказалась жена Кларенса Уорда.

Но что превратило эту несправедливость в трагедию, так это его смутные надежды, будто она может принадлежать ему. Она бросилась ему в объятия и с нежностью смотрела на него.

Если это означало, что он мог бы обладать Деллой, ему следовало отправиться в Калифорнию следующим же поездом. Вместо того чтобы ловить или отстреливать преступников, он вершил бы свои дела в зале суда. Он отправлял бы ублюдков в тюрьму или на виселицу и таким образом вершил бы справедливость. Он охотно стал бы выполнять эту важную работу, если бы мог обладать Деллой.