– Продолжайте.

– И внутри у меня живет гнев. Всепоглощающий, жгучий. – Делла вдруг осознала, что это чистая правда. Опустив полотенце, она посмотрела на унылый ландшафт. – Я поступала неправильно, позволила другим топтать себя, – прошептала она. Как могла она не понять, что не печаль отравляет ей жизнь, а гнев.

– Но что-то же есть в вас хорошего, – возразил Люк.

– Есть, конечно, – резко ответила она. – Я очень способная. Могу прожить на один доллар много дней, выращиваю самые большие тыквы, будь они прокляты, во всем городке Ту-Криксе, что в Техасе. Умею свистеть.

– Я никогда не учился свистеть. И стараюсь не задерживаться в городах.

– Думаю, именно поэтому мы там не остановились.

Вчера они видели какой-то город, но объехали его стороной. Позже Камерон спросил, не рассчитывала ли она там остановиться. Делла пожала плечами. Она готова была на все, лишь бы очутиться в теплой сухой гостинице, поесть горячей пищи и поспать на мягкой кровати.

– Вот кофе, – сказал Камерон, пройдя под навес. Его голос звучал слишком бодро, и это раздражало. Опустившись на землю, он скрестил ноги на индейский манер и посмотрел на влажные волосы Деллы.

– Шляпа оказалась дырявой?

– Как вы догадались?

– А миссус сердитая, – заметил Люк.

На нем все еще была его собственная широкополая Шляпа, обвязанная шнурком из змеиной кожи, с большим зеленым пером. У Камерона шляпа была обвязана бечевкой. Просто, но со вкусом.

– Вы злитесь из-за чего-то конкретного или так, вообще?

– Кажется, будто она злится на всех, а в действительности на себя саму.

– Не могу понять, почему я злюсь. – Она отбросила полотенце и взяла чашку с горячим кофе. – Я злюсь на дождь, злюсь на вас за то, что чувствую себя бесполезной и зависимой. – Эти слова были адресованы Камерону. – И злюсь на вас зато, что напугали меня до смерти, напав на него. – Она повернулась к Люку.

– Думаю, ваши слова справедливы, – решил Люк. Он поднял голову и принялся рассматривать натянутый над головой тент. – А я злюсь из-за того, что мне нужно ехать домой и сказать Зеленому Перу, что я в очередной раз не смог убить Джеймса Камерона.

– Я тоже злюсь, – сказал Камерон. – Из-за того, что у меня не заживает губа и что из-за дождя мы так медленно продвигаемся вперед.

Оба повернулись к Делле.

– Я с каждой минутой становлюсь все злее, поскольку подозреваю, что вы попросту разыгрываете меня! – проговорила она.

– Стану я вас разыгрывать, когда меня самого вот уже сорок лет называют бабой! Это приводит меня в ярость! – возразил Люк.

– А я в ярости от того, что какие-то два чертовых ублюдка написали про меня книгу, и теперь она как мишень у меня на спине! – добавил Камерон.

– Боже! Нам определенно надо кого-нибудь пристрелить! – сказал Люк. – Кого бы вам хотелось прикончить, миссус?

– Что меня и в самом деле бесит, так это то, что матерью Кларенса была именно миссис Уорд!

– Вам хотелось бы прикончить свою свекровь?

Делла задумалась.

– Она постоянно причиняла мне боль. Ей неведомы чувства благодарности и милосердия.

– Но это было давно, – тихо проговорил Камерон. Время, проведенное в доме Уордов, было таким ужасным, таким мучительным, что Делла не могла так просто забыть о тех обидах. Она не могла избавиться от жутких воспоминаний, как ни старалась.

– Когда миссис Уорд украла моего ребенка, а мистер Уорд ее поддержал, время для меня словно остановилось.

Боль и грусть в ее душе уступили место жгучей ярости.

– И я отдала ей свою дочь.

Ей было не на чем выместить свой гнев, и не было способа погасить его. Он сжигал ее изнутри, и Делла вскочила и бросилась вон. Ей хотелось бежать и визжать, рвать на себе волосы и плакать.

– Делла, постойте.

Она развернулась так резко, что юбки взметнули в воздух облако влажной пыли. Трясущимся пальцем она ткнула ему в лицо:

– Клянусь, если вы выйдете отсюда, я разорву вас на куски своими собственными зубами!

И она выбежала на дождь.

– Да что такое здесь происходит?

Люк пожал плечами и поправил свое покрывало:

– Черт меня подери, если бы я знал! Белым женщинам непросто путешествовать по этим местам.

– Ты сказал что-то, что ее расстроило?

– По крайней мере я этого не заметил.

Однако Камерон решил, что гнев в сложившейся ситуации не помешает. Это возведет между ними стену, что само по себе неплохо. Но что вызвало такие ее чувства? Поначалу Камерон думал, что она злится из-за него. Теперь же ответ казался очевидным. Она знает, что скоро увидит дочь, и это заставляет Деллу вспоминать давние обиды и переживания.